Почему и нет? Дилогия

уланы разошлись, оставив у костра наш небольшой офицерский кружок.
Ну, что сказать. Неожиданное поздравление, красочное и ни грамма не фальшивое. Абсолютно не уставное, но меня ошеломившее. Вот так, бабах и от всей души. Пришли и поздравили всем эскадроном. Аж мурашки по коже. Дорогого стоит…
Я думал, придут ли когда вот так поздравить меня с каким либо праздником мои солдаты? Заслужу ли я когданибудь такое уважение и любовь от подчиненных? Даже эти грубоватые шуточки были от сердца и к месту.
Хорошото как на душе…
Максим Георгиевич! А не поискать ли нам в эскадроне гитару? Чем мы, господа офицеры, хуже нижних чинов? И от нас песня быть должна. Нарушил тишину самый молодой в нашей компании уланский корнет.
Офицеры поддержали. Инструмент, конечно, нашелся, и зазвучали песни в честь родителя и новорожденного или просто под настроение. Гитара по обычаю пошла по кругу. Короче, до отбоя провели время приятно. Причем уланы деликатно старались уменьшить обычный лагерный шум, чтобы не мешать их благородиям, культурно отдыхать.
В очередной раз подивился восприимчивости предков к слову и мелодии. Хорошая песня воздействовала на не избалованных телевидением и интернетом людей понастоящему, и была в цене.
Я опять сплагиатил, и пропел уже под занавес песню Никитина на стихи Коротича, в переводе Юны Мориц. Себе я присвоил только русский перевод, а слова, мол, на площади от старого лирника слыхал, да на свой лад переложил.
Переведи меня через майдан,
Через родное торжище людское,
Туда, где пчелы в гречневом покое,
Переведи меня через майдан.
Переведи меня через майдан,
Он битвами, слезами, смехом дышит,
Порой меня и сам себя не слышит,
Переведи меня через майдан.
Переведи меня через майдан,
Там мной все песни сыграны и спеты,
Я в тишь войду и стихну был и нету,
Переведи меня через майдан.
Переведи меня через майдан,
С моей любовью, с болью от потравы,
Здесь дни моей ничтожности и славы,
Переведи меня через майдан.
Переведи меня через майдан,
Там плачет женщина я был когдато с нею,
Теперь пройду, и даже не узнаю,
Переведи меня через майдан.
Переведи меня через майдан,
Где тучи пьяные на пьяный тополь тянет,
Мой сын поет сегодня на майдане,
Переведи меня через майдан.
Переведи… Майдана океан
Качнулся, взял и вел его в тумане,
Когда упал он мертвым на майдане,
А поля не было, где кончился майдан…
Добре, спасибо тебе, Сергей Александрович. Не знал, что ты понашему балакать можешь. Порадовал. Добре…
Хлопцы песню ту теперь петь станут, дом вспоминать да дедов своих, да сынов и женок. Злее драться будут. Чтоб перед ними стыдно не было. Сильный был лирник, что такое спел…
То крепкое колдунство. И про сына, хорошо. Ведь и мой когдато споет за меня. А!? Ведь стоит жить для этого, поручик? Ой, стоит…
Назавтра полк снялся с дневки и отправился на правый фланг армии в распоряжение генераллейтенанта Засса, а я продолжил свою службу при штабе.
Дважды сопровождал Кутузова в инспекторской поездке в составе ‘свиты’, раз выезжали на рекогносцировку местности. Командующий готовился к будущим боям, и все предположительные места боев проверял самолично.
Стиль командования Кутузова резко отличался от Суворовского. Если Александр Васильевич генией наступления, умеющий меньшим числом и более скудными ресурсами громить сильнейшего противника, стремительно и неожиданно, то у Михайла Илларионовича тактика иная.
Он мастер контратак, действует от обороны.
Остановить, измотать, а после окружить врага, вынуждая его сдаться. Не так эффектно, много дольше и затратней, но не менее эффективно. Очень часто это была единственно возможная тактика, при боевых действиях против более многочисленного противника. А так случалось почти постоянно на южных и восточных пределах империи.
Ставка делалась на стойкость солдат, артиллерию, и лихость кавалерии перерезающей коммуникации противника. Не будучи настолько гениальным военным как Суворов, Кутузов, тем не менее, заслуженно считался незаурядным военачальником. Он знал людей как никто и старался использовать их сильные стороны. Оборона значит, командовать будет самый искушенный в этом генерал во главе испытанных ветеранов. Атака значит, поведет самый стремительный из офицеров. Рейд самый дерзкий. Обходной маневр самый осторожный, и т.д. Знал и свой предел, генерал, что немаловажно для командующего.
Но имелся и один недостаток. Уж больно оглядывался Михайла Илларионович на Двор, согласовывая свои решения с ‘текущим моментом’. Отчасти это и привело к поражению