Почему и нет? Дилогия

бумаг в Россию. Действия Кутузова, как командующего, были названы правильными. И вообще. Победителей не судят. А ведь в июле и снять могли генераллейтенанта с командования…
А так, Михайла Илларионыч получил графский титул и возможность без помех вести переговоры с турками, выбивая самые благоприятные для России условия. Ну, почти без помех…
И тут ему пытались палки в колеса ставить, причем в основном свои. Но Русский Лис, как всегда, вывернулся и всетаки заключил самый выгодный из всех возможных вариант договора. Ох, и нелегко ему эта ‘Бухарестская баталия’ далась, едва ли не труднее, чем боевые действия, но старик справился .
Честно скажу. Только за это Кутузову следует в ножки поклониться. Без Бухарестского мира с Портой война 1812 года была бы наверняка другая. Тяжелее однозначно. А действия русских войск, заставившие голодать высадившуюся на наш берег турецкую армию понижая ее боеготовность до нуля, стали прообразом для будущих действий русских против французов. Ведь многие офицеры именно в этой кампании усвоили тактику по истощению сил противника. Както оно все связано воедино вышло, аж удивительно. Но все это в будущем
А пока мы отбиваемся, как можем, от наседающих на нас турецких войск, считая дни до прибытия этих застрявших в дороге дивизий. Турки наверняка о них знают и стараются расправиться с нами до подхода наших свежих сил.
Сегодня я освоил еще один кусочек военной науки. ‘Действие пехотного каре’ называется. Правда, не командовал, а находился в середине ‘карреи’, как сейчас говорят. Спешили меня турецкие стрелки, нашлась там какаято меткая гадина. Остался я безлошадным. Хорошо, хоть конь не мучился. Пуля попала в голову, сразу наповал. Жаль. Верно служил мне гнедой. А я ему даже имени не дал. Не успел в суете. Гнедой и гнедой. Эх…
Пехотинцы приняли меня в свой строй, благо коня потерял рядом с каре.
Нда. В кавалерии не подарок, а в пехоте и вовсе страх Господен. Не, серьезно. Жутко было до дрожи в коленках, как турок попер. Дело до штыков дошло. Спасибо конные артиллеристы выручили.
Но солдатики, те самые мингрельцы, что в свое время лихой маршировкой обманули Измаилбея, показали себя на высоте. Несмотря на отчаянную смелость аскеров устояли. Правда, бреши пришлось заполнять в первых рядах частенько. До полусотни народа мы из батальона потеряли. Выучка спасла, это я оценил. Взгляд изнутри, так сказать.
Стоял за спинами солдат и смотрел, как они спокойно, словно на плацу, а не на поле боя, занимают места своих убитых товарищей. Умело орудовали штыками рядышком со смертью, не замечая ее. Нет, не игнорировали, а привычно так, знаете ли. И все это под шуточки и грубоватые подколки ветеранов. Даже смеялись…
Просто работа. Как на скирдовке, только вместо вил штыки, а вместо копен сена тела людей. Профессионалы, блин.
Мрак…
Крепки предки. Я уже это говорил? И еще не раз скажу.
Понятие ‘военная страда’ они принимают покрестьянски спокойно и основательно. Ну, страда и страда. Работа такая у солдатушек. А что можно потерять жизнь, вывалив в пыль собственные кишки, или получить увечье…
Так, что ж…
На все воля Божья.
Такие солдаты могли исполнить непонятный многим в моем времени приказ. ‘Стоять и умирать…’. И будут стоять. Под ядрами. В рост. Своим присутствием, закрывая вражеской армии движение вперед. Заступая место выбывших, лишь осенив себя крестным знамением. Молча.
Потому, что рядом стоят офицеры. Не пригибаясь. По ним равнялись.
Уважаю…
И стараюсь быть не хуже. Изо всех сил стараюсь. Удается ли? Надеюсь…
В начале двадцатых чисел августа, через неделю после моего участие в пехотной баталии, наконец, прибыли подкрепления. Измаилбей за последние восемь дней немного подвинул Засса, на две версты примерно, и закрепился среди развалин поселения выше по течению. Сквозь болото ему так и не удалось пройти.
Атака, в которой я потерял лошадь, оказалась завершающей на болотистом участке. Слишком сильно сказывалось преимущество русской обороны на ограниченных для прохождения армии турок участках.
Измаилбей сменил направление удара и достиг некоторого успеха. Среди развалин домов наши солдаты не могли построиться для ведения правильного боя, потому и отошли.
Теперь в турецком лагере в поселении усиленно насыпают укрепления, только земля изпод лопат мелькает. С подкреплением Засс мог попытаться скинуть турок в Дунай. Правда, стоило бы это русским дорого. Оттого и не лезут русские солдаты на турецкие редуты. Стали напротив.
Измаилбей скопил на нашем берегу уже больше тридцати тысяч человек. Он хочет наступать? Ну, что ж. Милости просим. Наши строят позиции ничуть не медленнее турок.