Почему и нет? Дилогия

форме. Серый же, в тон коня, офицерский плащ откинут, открывая левую сторону мундира, на котором белеет эмалью Георгиевский крест. У пояса сверкает золотом эфеса шпага с коронованным Аннинским орденским знаком. Рука на талии, едет подбоченясь. За ним два суровых драгуна при палашах у бока, при ружьях за спиною на ремне и с зарядными сумками на перевязи. Один из них ведет изумительной красоты караковую лошадь под красной попоной. И замыкает процессию запряженная парой коляска, на козлах восседает Гаврила, а на пассажирском сидении, безмятежно раскрыв рот, спит пан Заремба. Его сон охраняет сидящий напротив светлокоричневый крупный щенок. Картина уморительная, скажу я вам…
Мы торжественно приближаемся к парадному подъезду.
Дверь дома открылась и на крыльцо выходит хозяйка в сопровождении невысокого властного старика. И весь сценарий летит в тартар…
Все произошло в секунду. Один и тот же вихрь выдернул меня из седла и подтолкнул прекрасную женщину к ступеням крыльца, а после буквально швырнул нас навстречу друг другу. Я не думал, что так бывает в жизни. Но так есть…
Анна споткнулась в беге, но я успеваю подхватить ее и мы стоим в объятьях друг у друга, оглушенные бешеным громом стучащих в унисон сердец. Мир замер. Есть только мы. Я ты, и ты я. Мы словно вросли друг в друга. Нет Сергея и нет Анны. Есть МЫ. И все…
Она улыбается сквозь слезы, а я чтото шепчу и целую ледяные пальчики, отогревая их дыханием.
Все хорошо, родная. Я здесь…
Все хорошо, милая моя. Я с тобой…
Здравствуй…
Смотри… Дождь опять пошел… У тебя все лицо мокрое…
Здравствуй…
А у тебя шрам… Больно было?… Нет… Ты…? Да… А я… Я знаю…
Здравствуй…
Ждала… Ехал… Сильно… Очень сильно… Я тоже…
Здравствуй…
Голос с крыльца вернул нас к действительности.
Анна, ступай, переоденься, ты вся промокла, девочка… слова звучали на польском языке ворчливо с чуть приглушенными повелительными нотками.
Анна неохотно оторвалась от меня, а потом вдруг весело рассмеялась. Как колокольчик серебряный…
Tak, dziadek ( Да, дедушка.). Взбежала на крыльцо, как серна, и чмокнула сурово хмурившего брови пана Зигмунда в щеку. Kocham cię. ( я тебя люблю).
Губы старого князя тронула улыбка. И он ласково погладил женщину по волосам. А она, опять весело рассмеявшись, убежала в открытую дверь.
Я стоял под усиливающимся дождем и был счастлив и глуп. И снова счастлив.
Князь молчал. Я тоже.
Обстановку переломил Кангал. Ему надоело сидеть в коляске, и он неуклюже протыбудынел, иначе этот щенячий галоп назвать трудно, к новому человеку. Знакомиться…
Подбежал, непосредственно как все дети, ткнулся носом в руку князя, а после плюхнулся перед ним на задницу, метя хвостом по земле.
Старый князь, кряхтя, присел. Один из лакеев моментально поддержал его за локоть, а пан Зигмунд серьезно глянул в веселые щенячьи глаза и слегка потрепал Кангала за ухом.
У щенка полная торба счастья. Ребенок ты собачий, всето у тебя хорошие, всехто ты любишь…
Кто это? Князь опять потрепал щенка за ухом, потом с таким же кряхтением распрямился. Глаза его переходили с меня на Гаврилу, Грача, Перебыйниса, щенка. Опять на меня.
Кангал. Друг. Я вспомнил нашу первую встречу и свой ответ на один из вопросов князя.
Тот, видимо, тоже вспомнил, потому, как чуть улыбнулся и проговорил.
У вас хорошие друзья, поручик. Надежные…
После ворчливо добавил:
До ужина еще часа два. Пусть ваши люди устраиваются в гостевом флигеле. Мой управляющий даст указание. Взгляд на стоящего перед ливрейной толпой пожилого человека и небрежное движение рукой, на который тотчас последовал молчаливый поклон.
Ишь ты. Точно, как благородный граф де Ля Фер к своему немногословному слуге Гримо. Значит, не выдумал Дюма такую манеру общения господ со слугами, вот сейчас воочию вижу. Аристократ, ети его… Внушает… А вот меня, честно говоря, раздражает. Все мы правнуки Адамовы. Не из золотой глины твоего предка, князь, Господь лепил. Как и всех нас из грязи. Но это я, так, комплексую наверное, оттого и злюсь. А князь продолжил.
А пока попрошу вас, пан Горский, побыть моим гостем… Моим личным гостем.
Возражения?
Ни в коей мере, ваша светлость. Готов. Ага. Хотя, где ‘готов’? Я все еще чувствовал некоторое смущение от нашего с Анной порыва. Даже мурашки с кожи не сошли.
Тогда, прошу. Князь пристукнул тростью о пол.
Комнату, в которую меня пригласил князь, можно назвать одним словом. Роскошная. Судя по всему, Зигмунд Мирский теперь частый гость в Бражичах и апартаменты частично переделана под его вкус. Прежде тут было скромнее.
Но