Почему и нет? Дилогия

удачного завершения операции, а также, вследствие хорошего настроения, в чисто мужской компании. Мне было дозволено присутствовать и участвовать. Правда, на правах молодого. Слуг и супругу Дмитриев на мальчишник не допускал, поэтому, за пополнением выпивки и закуски, периодически, посылали меня. Ха, да я со всем удовольствием.
Сидя в компании троих ветеранов, я думал, что современные продюсеры душу бы заложили за такую фактуру. Слегка огрузневшие, но все еще крепкие, продубленные и опасные мужчины, разменявшие вторую половину шестого десятка. Глядя на посеченные шрамами лица, назвать их пожилыми, или тем более стариками, язык не повернется.
Крепки были предки. Плевать что волосы седые, или слегка поредели, плевать, что нет половины зубов, зато ржали над моими шуточками так, что лошади в конюшне отзывались. Анекдоты про поручика Р. и графиню Н. шли на ура.
После второй бутылки, к вдове хотели ехать уже все. Во, вояки, дают! Хорошо, что под третью разговор плавно перескочил на лошадей, а после на политику. Мрак. Времена меняются, а темы на пьянках вечны. Тем более, если собираются три старинных приятеля.
Компания уже хорошо прогрелась и потянуло на песни. Ротмистры на два голоса, при поддержке Дмитриевского баса, распевали недавно вошедшие в моду романсы на стихи как известных мне Жуковского и Батюшкова, так и целой кучи неизвестных в мое время поэтов. Русскому языку становилось тесно в рамках догм поэзии века восемнадцатого.
Все хвально: драма ли, эклога или ода
Слагай, к чему влечет тебя твоя природа.
Писал в своей ‘Эпистоле’ Сумароков, но при этом добавлял
Слог песен должен быть приятен, прост и ясен,
Витийств не надобно; он сам собой прекрасен.
Вот и появлялись прекрасные стихи и песни не дошедшие до наших времен, но давшие среду и силу, для развития гения Пушкина.
Нам, избалованными доступностью к музыке и стихам в любой момент, через радио, теле и прочие трансляции, не понять трепетного отношения к песням, исполняемым просто людьми, просто для себя и друзей. Мы, проходя по разброшенной мелочи попсы, просто забываем о сокровище, оставленном нам в наследство. О богатстве души, выраженной через язык, песни, стихи, тупо заменяя их ритмом, да и то не родным. А потом орем, «Нация гибнет, корни теряем.» Если теряем такую душу, то грош нам цена. А если нам помогают ее потерять, а мы не сопротивляемся , то даже гроша не стоим. Хотя…. Высоцкий, Цой, Окуджава, Тальков, ведь рядом с нами жили, одним воздухом дышали.
Взял и я гитару в руки. Пусть для солдат будет солдатская песня, четкость марша всегда мила уху старых вояк.

Отшумели песни нашего полка,
Отгремели звонкие копыта,
Пулями пробито днище котелка,
Маркитанка юная убита.
Нас осталось мало
Мы да наша боль.
Нас немного и врагов немного,
Живы мы покуда
А погибнем коль,
А погибнем райская дорога.
Руки на прикладе, голова в тоске,
А душа уже взлетела вроде…
Для чего мы пишем
Кровью на песке
Наши письма не нужны природе.
Спите себе братцы, все начнется вновь,
Новые родятся командиры,
Новые солдаты будут получать
Вечные казенные мундиры.
Спите себе братцы, все начнется вновь,
Все в природе может повториться
И слова и пули, и любовь и кровь
Времени не будет помириться.

Эк, их пробрало. Лысенький Котович морщит лоб, смаргивая слезу, а седовласый Буевич сжал кулаки и закаменел. Олег Степанович тоже не остался безучастным, покачивая головой в такт словам.
Прозвучал последний аккорд. Молчание. Долгое. Потом Станислав Леонардович медленно налил две чарки, одну взял сам, вторую протянул Андрею Яковлевичу. Глядя друг другу в глаза не чокаясь выпили. Кого помянули ротмистры? То лишь они знали. Может друзей оставленных в Альпийских ущельях, может женщину, которую любили оба, может свою боевую юность.
Дай Вам Бог добрых внуков, старые кавалеристы, чтобы продолжался род честных людей. А большего Вам и не надо.
Назавтра я уехал.

Опыта