Почему и нет? Дилогия

кругляк, выпивал налитый шкалик и замирал. Тимоха же шел к своеобразной мишени вытаскивать все смертоносные железки и нес их обратно к козлам, скидывая там в кучу. Потом Гаврила опять метал заготовленные снаряды в стенку, а Тимоха восседал на кругляке предварительно налив себе и Гавриле по новой порции. Судя по состоянию бревен и количества жидкости в бутыли, этим они занимались уже давненько.
Рядом с ними присутствовала еще одна личность. На таком же чурбачке неподвижно замер угрюмого вида набычившийся мужик. Здоровенный лосяра, весь в бороде и заплатах. Неухоженный какойто, что несколько необычно для крестьян, которые ‘себя блюли’. Ручищалопаты грязны, лапти стоптаны. Ему не наливали.
Ты, Бирюк, не молчи. Ты говори… Тимоха только что сменил Гаврилу на чурбачке, а тот ушел метать железки, перед этим очень выразительно и молча оглядев мужика. Крестьянин под взглядом управляющего ежился, ощущая себя не в своей тарелке. С Тимохой же чувствовал себя посвободнее, опять принимая упрямое выражение на бородатой физиономии.
Дык, эта… Они и не спрашивали. Бирюк видимо продолжил начатый раньше разговор. Пришли… Мне в морду дали… Их старший посулил башку срубить, ежели не покормлю…
Что ж они, тебе и за постой не заплатили? А? В разор ввели, стало быть. Тимоха вроде как участливо глянул на крестьянина.
Заплатили, маленько. Чего уж.Так курей поели, поросенка опять же…
И сколько же они тебе дали, Бирюк?
Сколь не дали все мое… еще больше набычился хуторянин.
Башка твоя еловая. Ты бы из своего хутора хоть раз в седмицу вылезал. Чай знаешь, что постояльцы твои усадьбу барскую спалили? А мы в ту усадьбу всем миром труда вложили…Эх! Да и Гаврила Силантьич еще, сколь старались. Не знал, что ль? А ты их кормил да привечал. Стало быть, и ты тать. Вот как выходит…
Не… Я не тать. Кормил это да. А про их дела ни сном, ни духом. Вот те крест, Тимофей Лукич.
И молчать, небось, велели? Так же сочувственно покачал головой Тимоха. Но вот глаза старосты смотрели зло.
Дык эта… Велели… Так кто ж знал, что они усадьбу палить будут. Детина понимал, что вляпался, но пытался както выкрутиться, кося под дурачка.
Ну как знаешь. Я из тебя слова тянуть не стану. Я не вол, а ты не телега в грязи застрявшая. Мне говорить не желаешь, вот тебе, дорогой ты мой родич, наш господин управляющий. А уж Гаврила Силантьич спрашивать умеет не в пример мне. То, что ты еще не бит, так то моя перед ним заступа. Помню, что ты моей женке двоюродным брательником приходишься. Выходит, что я мог породственному, то сделал. Теперь не передо мною и миром ответ держать будешь, а перед своим законным барином в лице его управляющего, Гаврилы Селантьича. Такто вот. Тимоха встал, освобождая чурбачок для Гаврилы, и пошел вытаскивать из стены метательное железо.
Управляющий присел, вперив взгляд в хуторянина. Молча буровил того взглядом. Чарку не трогал. Бирюк сопел и молчал. Длилось это с полминуты.
Потом Гаврила ударил. Не сильно и както даже лениво. В горло.
Мужик чуть не вдвое крупнее моего управляющего рухнул на землю, хрипя и пытаясь втянуть в легкие хоть малую толику воздуха. Гаврила же, ухватив Бирюка за сальные патлы, потянул его к стене. Бедолага вынужден был на четвереньках двигаться за своим мучителем. Там управляющий, ловко накинув на шею мужика веревочную петлю, вздел его на ноги, второй же конец веревки перекинул через стропило и натянул. Хуторянин оказался в полуповешенном состоянии прижатым к бревнам стены. Руками он попытался ослабить петлю на шее, но не тутто было. Гаврила так же лениво ударил дважды в районе ключиц и руки мужика безвольно опустились вдоль туловища, а бородатое лицо перекосило гримасой боли.
Скомороший сын оставил страдальца у стены, а сам вернулся на свое место у козлов с наваленными на них железяками.
Я тебя, Бирюк, увечить не буду. Гаврила говорил тихим скучным голосом, покачивая в руке здоровенный ножсекатор, но хуторянина от этого голоса прошиб пот. Ты сам себя изувечишь. А на мне греха не будет… Замри!
Вжик… Бум…
Между широко расставленных ног хуторянина в бревенчатую стену воткнулось полуметровое широкое лезвие. Как раз в непосредственной близости от… ну вы поняли. Железо конечно дрянное и заточка не ах, но дернуться теперь мужик просто не мог из опасения стать евнухом.
Вот так и стой. А я тебя спрашивать буду… А ты мне отвечать… Будешь. Гаврила говорил, разделяя слова, словно вколачивая их в голову допрашиваемого.
Так скольким лошадям ты корму задавал? А? Быстро!
Вжик… Бум…
Нож вонзился в стену рядом с левой щекой Бирюка.
Осьмнадцати…
Во! А ты говорил, что их всего десяток народу было. Откуда тогда лишние кони?