Почему и нет? Дилогия

оперся на жерди огорожи. Грач подошел с другой стороны жердей и встал рядом.
Ну, как он тебе? Мой вопрос касался малыша. Не попортили цыгане породу? Они к кобыле жеребца подводили. Конь тот чалой масти, добрых кровей, полковнику одному принадлежал, ныне уж покойному, Царство ему небесное.
Не… Покачал головой. Ромэлы с лошадьми умеют. Добрый будет строевик. Сильный выйдет жеребчик, спокойный и храбрый. Самое дело для строя. Хоть под кирасира ставь, хоть в гвардию. Пока только это могу сказать. Вот гриву остригу, тогда больше скажу. Грач блаженно улыбался, глядя на неуклюжие прыжки жеребеночка. Лицо его светилось полным счастьем. Редко я его таким видел.
Годовалых жеребят, которым в честь их первого юбилея по многовековой традиции остригают гривы, зовут стригунками. Тогда, как правило, и определяется дальнейшая судьба коня по уже видным признакам стати. Но этому крохе еще надо расти и расти.
Морета вдруг вскинула голову и тревожно затанцевала на месте, загораживая собой жеребеночка. Морда ее, повернутая в сторону близких кустов лещины и уши вставшие ‘стрелочкой’ выражали такую лошадиную тревогу, что даже я понял. Грач же понял много больше и чуть быстрее, уж онто в лошадиных повадках знался лучше моего.
Я уже потом сообразил.
Коли боевая лошадь так волнуется, значит, гдето рядом щелкнул взведенный кремневый замок и сейчас грянет грохот ружья. Человек щелчок не услышит, а вот лошадь…
Бойся! Драгун пихнул меня, сбивая с ног, и в этот же момент громко щелкнул выстрел.
Звук штуцера специфичный, ни с чем не перепутаешь. Грач зашатался и рухнул навзничь, головою в сторону кустистых зарослей, над которыми вспухло пороховое облачко. Я откатился за лежащую в паре метров от меня выдолбленную колоду, которую, видимо, использовали когдато как поилку, но сейчас она мне послужила защитой. И тот час грохнул еще выстрел, из колоды брызнули щепки. Рука уже рвала пуговицы на мундире, пытаясь пролезть в потайной карман, где хранился тотошка.
Третий выстрел.
Вжикнуло у уха. Промазали, гады.
Три штуцера. Как минимум три человека, а у меня восемь патронов. Первый в ствол.
К стрельбе готов! Ору, подбадривая себя голосом. Повоюем, я цель кусачая…
Броском к следующему укрытию. Вкопанному в землю толстенному столбу метра два с половиной в высоту. За ним пули не достанут.
И зачем тут этот столб врыли? Всетаки я в сельском хозяйстве ни ухом, ни рылом… Блин, оно тебе сейчас надо?
Еще выстрел. Не штуцер. Из ружья бахнуло. И тотчас следом, почти слившись, еще один, несколько потише. Вроде как пистолет.
Мазилы. Даже звука пули не услышал.
Гойда!!! Бей!
Из кустов вывалились люди. Четверо. В руках сабли. У двоих еще и пистоли. Впереди всех лысый здоровяк с пегой бородой. Атаман Щур.
И действительно есть в близко посаженных глазах этого типа чтото крысиное. Здоровенный лысый крыс…
Им до меня метров тридцать пять.
Упражнение ростовая мишень! Ствол вверх. Готов?
Ато!
Ближе, мальчики… Еще ближе…
Двадцать метров, и до кустов столько же. Теперь не уйдут. Годиться…
Огонь!
Выскакиваю изза столба. ТТ зажат в двух руках, как в кино про гангстеров и полицейских. Удобно…
Два выстрела в секунду.
Три секунды.
Шесть пуль.
На четверых татей вполне…
Я не Клинт Иствуд, но на такой дистанции бью без промаха. Детская же, как в тире… В голове пусто, внутри холодная ярость, руки и глаза сами делают работу. Словно автомат бездушный.
Первую пулю посылаю в лысый атаманский лоб. Не попал, пуля вошла в левый глаз. Девятка… Тоже неплохо…
Вторая в мужика с пистолем, и следом еще одна для верности.
Еще, в другого парня с пистолем. С дублем, на всякий случай.
И еще одна в затылок самого умного, что рванул к кустам. Вот тут вышло в точечку, куда и хотел.
Мишени кончились.
Охти ж…!? Я же в суматохе целиться забыл, просто наводил и стрелял. И ни разу не смазал… Во как!
В кустах качнулась ветка, и я отпрыгиваю обратно за столб.
Сергей Саныч, не стрельни! То я, Гаврила! Тут еще один был. Спеленаю сейчас. А боле нет… Только ружья. Я выхожу, не стрельни часом…!
Тяжело опускаюсь на землю, прижавшись спиною к столбу. Разряжаю пистолет, патрон из патронника обратно в магазин, магазин на место. Руки ходят ходуном после адреналинового шторма. И действительно могу стрельнуть. В обойме теперь только два патрона.
Не забыть бы гильзы собрать…
Выжил…
А вот Грач нет.
Я видел, как падают мертвые. Когда пуля в сердце. Там, на Дунае, насмотрелся до одури. Все. Нет больше нашего Айболита. Потерял Иван Михалыч побратима, а я подчиненного и, …да чего там друга.