Почему и нет? Дилогия

тяготило майора, но как говорится, это его трудности. Мне не привыкать путешествовать, мысленно отгородившись от незнакомых людей, с которыми делю дорогу в поездах, или в метро, а вот поручику это было трудновато. Не принято тут так.
Чем ближе мы подьезжали к Вильно, тем больше я убеждался. Меня ‘играют’. Нет, вариант, что моей кровушки станут требовать ктото из родственников мною обиженных, существовал, и я его пока держал как основной. Тот же Фролин например. Штеркригскомиссар должность не маленькая. Практически генерал от снабжения. Не вышло грохнуть меня наемниками решил подругому. Могло быть? Вполне…
Но все больше просматривался вариант альтернативный.
Чтото комуто от скромного драгунского поручика Горского требуется. В узилище меня если и сунут так только для того чтобы обломать предварительно.
У нас так любят. Мокнуть с головой в гуано, после за шкирку вытянуть и всю жизнь попрекать что де запах от тебя не розами. А что сами и засунули, так это за кадром.
Времени подумать за дорогу хватало.
Де Санглен ведь с полицейским министром Балашовым разругался полностью и ушел без людей и без поддержки. Новый же министр полиции Вязмитинов Сергей Кузьмич к Якову Ивановичу тоже особого расположения не испытывает, поскольку тот в свое время еще будучи у Балашова в фаворе, весьма поспособствовал к снятию того с должности военного министра в 1808 году. А теперь, когда по слухам Вязьметинову прочат место Петербуржского коменданта и командующего всеми войсками в Петербуржском округе, а также он имеет место в Государственном совете, шансов забрать воспитанные в столице кадры у де Санглена нет. За исключением двух, может трех человек.
Не отдаст ему людей новый министр и из вредности, и из собственных интересов, народто Яков Иванович натаскал грамотный. А значит что? А значит то, что ему люди нужны.
А где взять? И каких?
А таких, что себя уже проявили, но сейчас не у дел. Как, например, поручик Горский.
Емуто надо. А вот мне? А мнето оно на кой?
В батраки не пойду. Одно дело пригласить по человечески, делото нужное для России. Думаю, согласился бы, да еще и с охотой. Но тут явно планируют ломать через колено. Не люблю такого. Это раз.
Моим патроном пока числится князь Кочубей. Он мне до теперь гадости не сделал, ну и я к нему соответственно лояльность сохраняю. Кочубей сейчас на спуске, а де Санглен, напротив, на подъеме. Какие между ними отношения? А Аллах его ведает, но не думаю, что хорошие. Полюбому менять покровителя дурной тон. Это два.
Вывод не пойду в Высшую военную полицию. Если будут ломать шантажом не пойду. Свалю за кордон. С Бонопартием можно не только в России воевать.
А заставить могут в приказном порядке? Как военного?
Хм… Могут.
А если так?
Рад стараться! Готов служить, но зело глуп. Весь ум в стихи ушел. Могу предложить себя только в роли силовикабоевикарубаки. Берите какой есть, но не обессудьте за мою солдафонскую тупость…
Гдето так примерно. Ну как черновой вариант годится.
Чем сходны гауптвахты в мое время и теперь? А тем, что зимой в них холод собачий. Тот печник, который клал печку в этом здании, был безруким. И с угаром, дымит зараза, тяги никакой, да еще и остывает через час после того как протопят. А топят дважды в сутки. В общем не Канары.
Я уже пережил четыре топки. Двое суток кукую. Меня никто не тривожит, кормят неплохо, питаюсь из солдатского котла совместно с конвойцами. Все мои вещи находятся со мною вместе в крохотной коморке с голыми деревянными нарами. Кроме оружия, естественно. Его я оставил в оружейной пирамиде гауптвахты вместе с кожаной амуницией и каской. Вещи осмотрели больше для порядку, так что моя китайская раскладушка со мною. Ножом такой инструмент здесь не считается. Кстати, нож из столового походного набора тоже не отобрали.
Офицер конвоя, узнав мою фамилию, подкинул матрац набитый сеном и здоровенную, хоть уже и малость потертую медвежью шкуру, для тепла. По моей просьбе принес и бумагу с чернилами, гусиные перья и яркую лампу, которую раз в день заправляли маслом. Льняное масло дает хороший ровный свет, вот я и занимаюсь творчеством, а вернее плагиатю потихоньку, коли уж выпала такая возможность.
Ворона я не рискнул ставить в конюшню вахты, а пристроил в городской платной конюшне, оплатив неделю. Знал, что лошадка не пропадет, а по истечении этого срока будет забрана Гаврилой. Хотя, думаю, моя судьба должна решиться раньше.
Сегодня мне передали весточку от него и большую продовольственную передачу в корзинке, и я с начальником караула и помощником коменданта в тесном офицерском кругу ее с аппетитом потребляем. Гаврила расстарался насчет вкусностей, да и три бутылки отличного вина из Испании