Почему и нет? Дилогия

съесть было не суждено.
Бог его знает, какие планы насчет меня строил Яков Иванович де Санглен, но все они разбились о случай. Я как раз возвращался из конюшни, где проверял, как устроен мой Ворон и тут меня окликнули.
Горский! Побей меня гром! Легок на помине! Барон Корф только в одном своем кавалергардском мундире, несмотря на мороз, орал на всю улицу приветливо размахивая руками. Даже треуголку уронил с головы. Искренняя радость от встречи так и сияла на его посеченном шрамами лице.
Господа! Рекомендую моего друга, всем вам небезызвестного Сергея Горского, о котором я не далее как пол часа тому речь вел. Есть повод, господа…! Он уже на воле, оказывается! Освобождать уже не надобно. Эх! Экая досада! А мы только собирались гауптвахту разнести по бревнышку… Нет, ну досадно же, господа! Какое развлечение пропало. Так! Компенсация, за потерянное удовольствие встреча с другом. Мы вас Горский похищаем. И не возражать! Как кавалер кавалеру вы мне отказать не в праве.
Повозражаешь тут, как же. За спиной Корфа накапливалась толпа в основном кавалерийских офицеров, как исключение гвардейские мундиры старых полков, также без шинелей и со слегка раскрасневшимися лицами людей вышедших освежиться на улицу во время дружеской попойки. Ну да, а вот и кабачок, из дверей которого вся эта толпа вывалилась, буквально через улицу от пансиона. У доброй трети офицеров штабофицерские эполеты. Ничего себе компашка старших офицеров гуляет. А вон и генеральский шарф, чтоб мне пропасть. И при шарфе генерал под шафе… Но на ногах стоит крепко.
Явление не частое, хоть и не невозможное. Мне подфартило попасть именно на такую почти кадетскую пьянку высших офицеров. Редко, но позволяли они себе подобные шалости при армии. Правда, только те, кто среди подчиненных был в абсолютном фаворе и в уважении у начальства. Иным не спускалось…
Меня представляли комуто, жали руки, начиная от генерала, который оказался тоже Корфом, это именно к нему уехал из столицы мой литературный агент и кавалергард Корф. Федор Кириллович Корф, его близкий родственник, в чине генералмайора с золотыми аксельбантами генераладъютанта командовал сейчас вторым резервным кавалерийским корпусом Первой армии.
Уж что отмечали офицеры я так и не понял, похоже, какоето событие у генерала Корфа, то ли награду, то ли рождение или день ангела. Не суть. Пьянка уже достигла стадии, когда причина уже не важна. Народ требовал новых песен, которые после изрядной штрафной я и предоставил в полном ассортименте. В тесном коллективе кавалерийских рубак чувствовал себя великолепно. Всетаки столбовое дворянство это много. Род Горских не богат, но вельми древен, а потому и не зазорно поручика за одним столом с полковниками сажать, коль у него такая фамилия. Последние издержки местничества, но мне они вышли на пользу.
Интересный факт, средний возраст полковников и подполковников едва достигал тридцати. Молодые обветренные лица и руки с ороговевшими мозолями от палаша и поводьев. Глянешь на эти руки, и сразу становится понятным, отчего офицеры носили тонкие перчатки, которые и скрывали это безобразие.
Существует и не беспочвенное, кстати, мнение среди военных, что в картах кавалергарды, кирасиры и драгуны не передергивали, играли честно, а причинато банальна слишком огрубевшие пальцы после тяжелого оружия. Зато гусары и уланы, имеющие более легкие клинки, могли некоторые фокусы себе позволить, у них не было такого мозольного копыта на ладони как у представителей тяжелой кавалерии. Одна из многих причин, отчего представители легкой и тяжелой кавалерии недолюбливали друг друга. Но это так, к слову.
Генерал Корф как раз и был одним из самых выдающихся специалистов по ведению кавалерийского боя именно в составе тяжелой кавалерии. При ПрейсишЭйлау лично водил драгунскую бригаду в арьергардных боях.
Туго им тогда пришлось.
Ну, да уж такая доля у кавалериста. В арьергарде быть последним при отходе, контратаками тормозить наступающего врага и давать возможность пехоте и артиллерии уйти. Драгун значит ‘дракон’! Сами себе избирали судьбу…
Лихие драгуны треножте коней, постой же трубач не зови
Мы в этом бою получили вполне, со смертью свое visàvis
Покуда помещик и князь, и барон в едином драгунском строю
Послушай же турок, француз и пруссак застольную песню мою
Веселья царского стола нам не дождаться
Веселья нам не занимать и не займем
Покуда живы мы напьемся братцы
А неживых на поле брани помянем
Хор более чем в тридцать кавалерийских глоток чуть не обрушил потолок кабачка, аж побелка осыпалась.
А песенкато прижилась. Хоть мелодию господа офицеры и слегка перевиралис. Но это мелочи. Вон