Почему и нет? Дилогия

Корфы оба двое совсем неплохо поют. Да и другие неплохо, если не придираться.
По лицам офицеров было видно, что их командир для них авторитет непререкаемый и наивысший. За таким генералом хоть в пекло, хоть на француза. И прикроют его собою и вынесут раненного с поля боя, как уже было в 1807 году в чужой австрийской земле.
В общем, погудели мы знатно, едва ли не до утра, а я неожиданно приобрел еще одного влиятельного покровителя. Даже двух. Вернее покровителя и начальство.
В числе полковников особо выделялся один, в мундире Преображенского полка и с адъютантскими аксельбантами. Закревский Арсений Андреевич. Как я позже узнал, это был начальник Особенной канцелярии при военном министре Барклае де Толли и его личный адъютант. Соперник де Санглена на поприще разведки и контрразведки. Жутко язвительный товарищ. Но и умница большая. Но в тот вечер я этого еще не знал. Полковник и полковник… Хамил он спьяну довольно утонченно, налево и направо, хоть определенную границу не переступал.
С ним мы и сошлись на теме поэтической пикировки. Не люблю, когда меня безнаказанно поддевают. Вот и ответил.
Импровизировал полковник просто блестяще, меня же спасал огромный багаж стихов в памяти. Особо Филатовский ‘Стрелец’ пригодился и эпиграммы Гафта. Ну и Владимир Семенович, как без него…
На слово полковника у меня всегда находился рифмованный ответ. Короче вышла ничья, что полковнику весьма понравилось. Так что дальше мы с ним пили мы уже на пару. Ему я, под пунш и блиц партию в шахматы (как вам сочетание развлечений на не совсем трезвую голову?), рассказал, каким путем из запасного эскадрона угодил в ставку, о будущих предвоенных безобразиях вооруженной шляхты в наших войсковых порядках и моих планах, как с этой бедой бороться.
На де Санглена я, в общемто, обиды не держал. Зато его за чтото очень не любил барон Корф младший. На полицию и на ее произвол барон, подключившийся к нашему разговору, метал громы и молнии. Как!? Офицера!? Поэта!? Друга!? В кутузку? И кто? Полиция? Пошли бить… А де Санглен ему, мол, еще в СанктПетербурге не нравился. Галлов надо бить, где поймаешь, а гасконцев в обязательном порядке.
Не знаю, чем уж так зацепил русский француз Яков Иванович русского германца кавалергарда Корфа, но морду ему набить тот рвался вполне искренне. Я так понял, что Сережа Горский был только повод.
Еле уняли барона.
Узнав о моих приключениях, полковник Закревский долго и ехидно подхихикивал, а после спросил, не желаю ли я устроить де Санглену пакость. Я вспомнил три дня губы и пожелал. А то че он…?
Мда…Надо было меньше пить всетаки. Пунш порой неожиданные фортели вытворяет. Правда и образовалось все как нельзя лучше.
Так для меня разгульная пьянка в свите генерала Корфа окончилась приказом по армии за подписью Барклая, который к полудню следующего дня мне и доставили. Подсуетилсятаки адъютант командующего полковник Закревский. И попал поручик Горский в распоряжение этого самого полковника в роли командира пробной ‘партии’ при Особенной канцелярии, которую сам и должен был сформировать из охотников офицеров и добровольцевсолдат. Инициатива, она, знаете ли, наказуема. С солдатами было легче добровольцев попростому назначали их командиры, а вот офицеров надо было еще подбирать.
А с Яковом Ивановичем де Сангленом мы всетаки побеседовали. Так как припахать меня к себе агентом Высшей воинской полиции уже не светило, поскольку адъютант командующего Закревский перехватил буквально перед носом перспективного кадра, его превосходительство решил меня задействовать как посланца доброй воли.
Аргументируя, что одно дело делаем, де Санглен любезно попросил не съезжать с пансионата и быть своеобразным мостиком между ним и полковником Закревским с коим у него пока не слишком хорошо складываются отношения. Взамен все доносы на поручика Горского отправлялись в архив, и делопроизводство в отношении вышеуказанного поручика в полиции прекращалось.
Говорил он об этом легко и непринужденно, видимо создавшаяся в связи со мной ситуация его чемто устраивала. Хотя мог и притворяться, затаив на меня злость. Де Санглен дядька хитрющий, умеющий любую ситуацию выкрутить к своей пользе. Да и Закревский ему под стать. Очень ехидный и умный дядечка, Барклай не зря называл его своим лучшим адъютантом и гениальным начальником собственной канцелярии. Трудоспособности полковника можно было только позавидовать, когда и спал только непонятно. Вот под началом этого ироничнохамоватого трудоголика мне и предстояло служить. Что ж. Я и сам не подарок…
§
§
Ну, наконецто! Горский, вы, пожалуй, единственный офицер моего полка который уже больше года проходит по спискам личного