Почему и нет? Дилогия

Выследить могут, а нанести вред такому отряду уже нет.
Я дам вам людей, поручик. Выделю взвод сибиряков, но только один, и добавлю взвод из вашего же запасного эскадрона. Только сегодня прибыла маршевая команда из рекрутского депо. По повелению государя во всех драгунских полках армии прибавляется шестой линейный эскадрон, составленный из рекрутов запасного эскадрона, а к лету в запасном эскадроне обязаны подготовить в резерв еще один полный состав, люди, стало быть, есть в достатке. Даже в избытке. Мы одни из первых, если не первые, сможем исполнить монаршую волю, благо славно вы все в Ельне потрудились. Командира эскадрона к награде за старательность предоставлю. Сами вы людей учили, и как мне докладывали, учили совсем неплохо, выходит, и возьмете из своих. И еще… генерал приблизился почти вплотную и протянул руку, удачи вам, Горский. Есть у вас способность оказываться в самом горячем месте в самое нужное время. Дар! Дар истинного воина. Вам многие завидуют за это, не понимая тяжести такой ноши. Видят ваши награды, предпочитая не замечать ран. Но уж коль он вам дан свыше, пусть и драгуны моего полка будут иметь возможность себя проявить лишний раз. Надеюсь на вас!
Мне оставалось только поблагодарить генерала. Но на этом благодеяния его не ограничились. Мало того, что теперь я в соответствие со своим чином являлся командиром полуэскадрона в составе двух взводов, мне были приданы из полкового тележного парка еще и три повозки. А пищевое и вещевое довольствие, выделенное из складов полка, забили эти фургоны под крышу. Когда я увидел короткий караван крепких военных фургонов запряженных четверней отличных тягловых лошадей, моему удивлению не было предела. И как дополнение к фургонам моим подчиненным добавились еще шесть солдат из пешего состава Иркутского полка. Итого шесть десятков драгун. Половина состава партии есть. За остальными пошел на поклон к полковнику Закревскому. Без его помощи никак. Мне требовалось не менее сотни человек, причем конников, для повышенной мобильности. Полковник поспособствовал, рассчитывая на сознательность генералов.
Ага, щас…
Таких генералов как Скалон больше не делают, остальным было глубоко по барабану фантазии какогото там поручика, делились солдатами со скрипом и только под давлением адъютанта командующего. Сперва мне пообещали полсотни казаков, потом полуэскадрон улан, но, в конце концов, выделили лишь полуроту егерей. Правда, еще три фургона дополнительно мне удалось вырвать у тыловиков. Не верхом, так на фургонах, но мой отряд мог преодолеть за день довольно значительное расстояние. Будет мотопехота или как там правильно в отношении телег… Партизаны Ковпака таким способом свои стремительные рейды устраивал, а мы чем хуже?
Кстати, случайно узнал значение слово ‘партизан’. Произошло оно как раз от таких отрядовпартий охотниковдобровольцев как у меня, именно от слова ‘партия’. Вот ведь…
А ято думал, что это понятие подревнее и относится к народным вооруженным ватагам. Нет, вполне армейский термин оказался.
Все дни такой долгой недели, пока формировался мой отряд, или ‘партия’ был в сплошной запарке. Кто участвовал в формировании команд или частей знает эту суету. Пять дней. А в шестой день на меня напали…
Нет, но это наглость!
Напасть на офицера на территории армейской ставки, словно на какомто отдаленном хуторе. Не пуганные здесь террористы. И нахальные. Почти как я…
После памятного первого посещения Толика я зарекся сидеть спиной к двери, даже если эта дверь закрыта. Вот и сейчас, сидел у стола, скрепя пером и зарывшись в ворох бумаг. Формирование, чтоб его. Сколько крови оно у меня выпило, и сколько я при этом чернил извел! Литры! И перепоручить некому. Чином еще не вышел все на подчиненных перекладывать.
Так вот, сижу за столом в одной сорочке, мундир давно на плечиках развесил, чтобы не стеснял, пишу очередную писульку казенного образца. Спать охота сил нет, свет от двух огарков тусклый, глаза болят, пальцы ноют. Очередную кляксу посадил и понял, что на сегодня с писаниной все. Пора спать. Застыл на несколько секунд в сладком предвкушении подушки. Потянулся, уже ощущая блаженную мягкость походной койки. И кто сказал, что жесткая? Усталость делает мягким любое ложе. А кроме того роль походной койки у меня пока исполняет роскошная кровать, в пансионе пани Златы.
И тут както неправильно заскреблась мышь.
Мыши в избах шуршат частенько, привыкаешь, но тут звук был несколько иным. А может, сработала моя паранойя на тихий скрип? Не важно. Вдруг все в середине заорало Алярм! Ахтунг! Атансьон! Тревога! Шухер! Атанда робя…!
Тело моментально переходит в боевой режим. Ладони и лоб стали влажными. Время