Почему и нет? Дилогия

что они тоже вначале собачились, но после вполне себе неплохо работали в паре. Правда, подсидеть друг друга пытались постоянно, но это у них уже выражалось не во враждебном соперничестве, а скорей как спортивное состязание. Они даже в какойто мере стали приятелями, насколько это возможно при их работе.
Уяснив, в каком положении я, в конце концов, оказался, Виверра только хлопнул меня по плечу и сказал, что такого везунчика как я поискать. Из всех возможных вариантов выпал самый удачный, и барона Корфа за протекцию мне следует поить месяц. Иметь контакт и там и там редкая удача. Но и надо понимать, что пахать придется как Труфальдино из Бергамо. А вот тут уже поручику Горскому поможет парочка друзей. Чтоб не надорвался…
И помогали.
Толик и Гаврила навели мосты с местным криминалом и нищей братией и из их числа организовали чтото вроде службы информации. Нашей. Личной. Как задел на будущее. Этим направлением занимался персонально Толик, а Гаврила взял направление несколько иное слуги и мелкие торговцы, а также некоторые купцы и приказчики. Вся эта публика работала за деньги, но работала не хуже идейной еврейской службы информации де Санглена, он курировал какогото их рабе, которому было откровение и по его слову многочисленные ученики оказывали посильную помощь русским. Я особо не вникал, да меня и не допускали к таким секретам, но эффективность такой информационной, и не только информационной службы была высока чрезвычайно. Закревский, сделавший в свое время ставку на мелкопоместную служилую местную шляхту, проигрывал де Санглену в информационном плане безнадежно. Поляки, литвины и литовцы были не надежны и требовали гораздо больших средств в оплате своих услуг. Хасиды придерживались иной тактики и просили в оплату за услуги услуги ответные, на сегодня либо в будущем. Деньги тоже брали, но строго под отчет. Более того, они сами давали довольно значительные средства.
Мои соратники не стали влезать в чужое поле. Воришки, нищие, слуги и торговцы, вот тот источник информации, которым пренебрегли другие, а вот нам они пришлись в самый раз.
Добавил и я в эту копилку агентурной сети свою невеликую лепту. Я уже почти позабыл за каждодневной суетой, что есть названным родичем цыганского барона. А вот он не позабыл. Привет от него привез ко мне неугомонный Мурш. Паренек повзрослел за то время, что мы с ним не виделись.
Цыгане вовсе не собирались оставаться в стороне от той беды, что надвигалась на Россию. Часть молодых мужчин из таборов шли в солдаты. Вот уж удивили, честно говоря. Мало того, цыгане собирали довольно значительные средства для передачи на армейские нужды. Второй раз удивили. Какието неправильные цыгане. Или, наоборот, именно сейчас правильные?
Так вот Мурш предложил услуги соплеменников в виде информационной службы лично для меня. Цыганская почта работала не хуже еврейской. Полковник Закревский тоже в тот же день получил предложение о привлечении цыган в помощь работы Особенной канцелярии при военном министре. Там естественно с предложением были люди посолидней чем молодой парень, бароны, но ссылались они на некоего Горского, как человека в чьей голове впервые возникла такая идея. Закревский от такого подарка естественно не отказался, это ж какая возможность гасконский нос де Санглену утереть! Но все, что ему позже докладывалось смуглолицей публикой, мне становилось известно тоже, причем едва ли не раньше. Естественно от моего напарника по зимней скачке. Он все время крутился гдето в Вильно и окрестностях и почти ежедневно имел возможность встретиться с поручиком Горским.
Ой, не простой цыганченок, этот парнишка Мурш.
Полковник Закревский также зачислил в мой отряд волонтером рядового казака Войска Донского Беспамятного, т.е. Толика, освободив его от обязательной весенней поездки на Дон, а также двух первых офицеровохотников из четырех, минимально положенных в такой партии как моя. Двух молодых прапорщиков, причем один из них был прапорщиком гвардейского Семеновского полка. Захотелось парню романтики, понимаешь.
Я взял, правда, с опаской, както с гвардейцем в подчиненных уживусь? Впоследствии не пожалел. Авантюристом оказался почище меня. Звали этого двадцати двух летнего парня как и меня Сергей, а по фамилии он был Трубецкой. Вот именно! Будущий декабрист…
Я даже не понял сперва, кого мне полковник сватает. Князь и князь. Что мы князей, что ль не видали? Тонкий в кости, сдержанный в движениях, ироничный, чуток нахальный и отчаянно смелый. До дерзости. Но при этом никогда не теряющий головы. Фехтовальщик от Бога, не хуже второго кандидата о котором скажу позже, правда, свое искусство мог показать пока только в манеже. Боевым приемам не обучен вовсе.
За