Почему и нет? Дилогия

нечто длинное, напоминающее скатанный ковер из которого торчат босые ноги. Оно в какойто мере так и есть, только это не ковер, который подошел бы для наших целей идеально, а закатанное в связанные углами портьеры, простыни или еще чегото там, что подвернулось под руку похитителям, тело.
Готовы? Шепот с балкона.
Давай. Шепчу в ответ. Принимаем.
Лови…
Сверток, закрепленный краем на балконе, переваливается через перила и разматываясь устремился к нашим рукам. Материал своеобразного кокона замедлил полет очень значительно, так что почти выпавшее из него тело мужчины в ночной сорочке, мы поймали без труда. Был бы в сознании Степан Федорович, голова бы закрутилась как после карусели.
Тяжеленький… Полегче, чем его сынуля, которого пришлось переть по снегу в прошлую зиму, но и далеко не одуванчик. Но мы с Сержем и, пришедшем к нам на помощь, хоть и так и не представившимся лазутчиком, свою часть работы выполнили на отлично.
Садик. Пролом в заборе. Дорожка через двор. Карета.
Доперли…
Никто не видел?
Шума нет. Значит никто.
Через короткий промежуток времени в карету влез Толик, а Гаврила вскочил на козлы и щелкнул кнутом.
Пошли, родимы! Давай Бог ноги…
Вначале рысью, а после галопом карета резала ночную прибалтийскую темноту, держа путь в сторону моря. Каретные фонари и ровная дорога, чего еще надо добрым коням управляемым искусным кучером. Пойдут и в ночь, только шляпу придерживай, чтобы не сбило встречным ветром или низкой веткой.
Фролин пришел в себя както резко, рывком. Карету швыряло на ухабах, и вот во время одного из таких толчков Степан Федорович очнулся. Открыл глаза и сразу внимательно осмотрелся вокруг. Не удивился, что находится в несущейся кудато карете, а не в своей постели. Не удивился нашим лицам и своим связанным рукам и ногам. Человек в ночной сорочке, завернутый лишь в громадный плед должен испытывать неловкость от своего внезапно изменившегося положения. Фролин неловкости не испытывал. Плевал он на свое положение и на нас. Страха и растерянности не было и грамма. Лишь улыбнулся криво. А после заговорил.
Думаете, взяли? Думаете, буду молить о пощаде? Мне на вас, ничтожества, даже глядеть не хочется. Ха! Я вас всех обманул… Всех! Никто не найдет моих средств, я их у вас взял и забрал. Все свое забрал… Но мне было мало. Я потешил кровь напоследок, отвел душеньку, когда резал вас как баранов! Что? Кто на меня мог подумать? Я умнее всех вас, глупцы. Фролин расхохотался, дергаясь в веревках. Жилы вздулись на висках, глаза выпучились, а на краях губ забелела пена.
Одержимый… прошептал Серж.
Псих. Полный и окончательный. Спокойно констатировал Толик.
Что? Как смеете вы, вши лобковые, мне говорить о моем разуме! Я выиграл Наполеону войну. Уже выиграл! Жаль, что не успел передать все, но теперь коротышка и без меня справится. Столистную карту России я передал, она уже на пути в Париж. Не перехватить! Я придумал! Выкрал, прямо из сундука, а сейчас солдаты охраняют просто пустой опечатанный деревянный ящик. Как мне доверял этот надутый шотландский индюк Барклай, как надо мной потешался грузинец Багратион, а я их всех победил! Они грязь! А вы грязь от грязи! Фролин уже плевался словами пополам со слюной. Лицо побагровело.
Он хохотал и кричал, как он велик и как обманул всех. Что…
Да много еще чего может крикнуть сумасшедший в приступе своего безумия. Веревки трещали под напором этого уже пожилого человека, силы у сумасшедшего столько, что не будь он связан, мы втроем едва ли смогли бы удержать его.
Зрелище было страшное и омерзительное.
Серж, действуй! Крикнул Толик пытаясь угомонить расходившегося человека. Вернее, уже бывшего человека, а сейчас просто сгусток звериной злобы и человеческого безумия.
Не так представлял это себе Трубецкой…
Ага, так тебе и будет барабанный бой, развевающийся на фоне заката черный плащ, обвинительная речь и удар кинжала благородного мстителя в сердце предателя. Смотри Серж, смотри… Это выглядит чаще так, чем иначе. Но помочь както надо, а то не выйдет ничего у князя. А если…?
Фролин! Глянь на меня! Я пытался поймать блуждающий взгляд безумца. Глянь сюда! Я причина смерти твоих сыновей! Я Горский! Гляди на меня, старый хрыч, гляди!!!
Мой крик остановил метания связанной фигуры. Взгляд на миг стал осмысленным.
Гоорссский! Мою фамилию Фролин прошипел змеей. Сколько же ненависти в этом слове… Океан! Глаза, и так с кровавыми жилками налились кровью, словно у разъяренного быка. Замер. Потом выдохнул:Умри! рванулся в путах с такой силой, что веревка затрещала уж совсем угрожающе рвущимися волоконцами.
Именно в этот момент Серж нанес свой удар. Куда,