Почему и нет? Дилогия

весу и балансу, крутанул запястьем восьмерку. Хорошо крутит. А ну….
Дель Рей взлетает вверх, отдаю салют, получаю ответный.
В позицию! К Бою!
Кажись мебели капец …
Столкнулись клинки, мы оба приноравливаемся к оружию, поэтому атаки идут в основном на клинок противника, с прощупыванием умения. Звон как в кузнице, что невозможно в настоящем поединке. Мы играем. Развлекуха у нас такая.
Но наглец ты Гаврила, атаковать с первой позиции, иначе как наглостью не назовешь.
Так получи!
Парад, ответная атака с переводом, останавливаю клинок в паре сантиметров от глаза Гаврилы. Ржет зараза! Радостно ему. Ха, и мне тоже. Весь гнев испарился.
В дверях ктото охнул. Ливрейный товарищ обед приволок, хорошо, что не выронил.
 Чего уставился? Ставь на стол и брысь отсюда. Вина принеси! Да мигом мне! Нее, барином быть хорошо, отвечаю.
 Гаврила, а ты кто? Я уже не знаю, как к тебе обращаться.
Возницей я тебя видел, слугой видел, бойцом видел, теперь, как управляющего увидал. Вдобавок, ты клинок крутишь, как с ним родился. Так, ты кто?
 А ты кто, Сергей Саныч?
 Я раньше спросил.
 Вот ты говоришь, род свой от времен Владимира Святого ведешь, так и я с тех пор веду. Только род мой, не княжий и не шляхетский. Из скоморохов мы. В крепости никогда не были. От скомороха Бубна и пошли мы, Бубновы, а с нами по роду и секреты скоморошьи передавались. Хоть и истребляли нас, да мы живучие. Скоморох он всем может быть. И царем и злыдарем.
А без доброго клинка в дороге опасно. Да и добычу, при случае, не возьмешь, одним топором да дубиной.
Бродничали, ушкуйничали, казаковали, в ямщиках бывали, христарадничать тоже доводилось. Разбоем промышляли, не без того. Вольные всегда были. В неволе не живем, не умеем. Гаврила чуть склонил голову, хитровато щурясь.
 Удивил. Не передумал ко мне в управляющие?
 А не побоишься скомороха взять?
Заглянул испуганный слуга, вино доставил. С опаской двигается по комнате, обходя разбросанные одежды и стулья, не поднимая глаза на наши воинственные физиономии.
Гаврила налил вино в богемские бокалы. Ну что ж, за перемену твоего статуса, Гаврила Савельич Бубнов, раз готов со мной и в драку лезть, не спрашивая кто, что и зачем? Выпьем, старый добрый Кагор, темный и сладкотерпкий. Отличное вино.
Пообедали, я закурил.
 Я ведь, когда решил о тебе, Сергей Саныч? Вроде продолжая разговор, Гаврила задумчиво уставился в окно.
 После разбойничков ты дуванил ….
Ведь не знал как надо, а все правильно сделал. Как исстари в ватагах повелось. По доле на ватажника, три доли атаманских, да доля за удачу старшому, что без потери дуван добыт. Да Бога не позабыл, долю на церковь оставил и мне, вишь, доверил. Потешил тогда, соблюл старинное правило.
Вот сидел я и решал, то ли тебя, Сергей Саныч, потихому прибрать за такойто куш, то ли за тобой идти. А с тобою весело, покою нет, зато и в прибытке, удачлива твоя планида.
Тут и решил, куда ты туда и я, как нитка за иголкой, коли не прогонишь. Деньги не пыль, но вольной воли не стоят, а с тобой, чую, и побродить и повоевать и покуролесить выпадет. Вона как, моя скоморошья кровь и взыграла. Как на духу говорю.
Ну, спасибо, дорогой, что не насадил на перо. А мне наука. Доведет моя доверчивость меня когданибудь, ой доведет….
Но натуру не переделать. Сам знаю, что не самый умный представитель рода человеческого. У меня эмоции всегда впереди мозгов бежали.
Эх, сейчас бы Вадима к нам в компанию. И клинок не лишний и голова не чета моей. В нашей компании он мозгами был, я душою, а Витюша, чтоб ему икнулось, кошельком. А ведь не плохая бригада складывалась. Ладно, хорош вспоминать, вон, кажется и дедуля прибывает.
Во двор усадьбы или маетка, как правильно все равно не разобрался, вкатила карета, запряженная шестериком, в сопровождении десятка гайдуков. Все кони в масть вороные. Форейтор на козлах виртуозно щелкает кнутом. На запятках еще двое слуг. Все в старопольской одежде. Гайдуки при саблях.
После смерти, пять лет назад, СтаниславаВойцеха Мирского, Великого Писаря Литовского и генерала литовских войск, дом Мирских не имел явного лидера, поскольку также раскололся на сторонников и противников России. Но пан Зигмунд Мирский был уважаем всеми за возраст, богатство, смелость и ясный ум. Если уж он любил кого так любил, но если не любил, то тоже от души.
Цельная, понимаешь, натура. Да еще и самодур был изрядный. Эпатировать свет просто обожал. Так титул князя, на который он претендовал, был гдето слегка спорный. Хотя он из Рюриковичей, природных. Все равно везде и всюду пан Зигмунд являлся князем, и никак иначе. Теперь ждем, когда за мной пошлют. Самому интересно глянуть, чего дальше будет.