Почему и нет? Дилогия

И закончил словами.
 Стремления мои бескорыстны, а желание одно служить России.
Даже ладони вспотели, до чего я волнуюсь. Но ведь это именно то, чего я действительно хочу, без дураков. Служить Родине. Это ведь так просто.
Хоть бы не отказал, хоть бы понял. Ведь сам воевал, должен же понимать.
А Лесли задумался, ирония сошла с лица, на лбу пролегла суровая складочка, взгляд таких смешливых минуту назад глаз стал тяжелым.
Я вскочил со стула и вытянулся перед, также вышедшим изза стола человеком. Передо мной стоял генерал, ведь его чин равнялся четвертому классу, то есть генералмайор, и сейчас он решал мою судьбу.
 Сергей Александрович, а Вы видели смерть в бою? Она ведь отнюдь не прекрасна. Стоим глаза в глаза.
 Видел…. Знаю, ваше превосходительство.
Теперь взлетела вверх другая бровь.
 Даже так…. А приходилось ли Вам рисковать своей жизнью? А приходилось ли Вам отнимать ее у других, юноша? Это тяжело и страшно, даже у супостата.
 Да….
Тяжело, ваше превосходительство, люди ведь. Особенно в первый раз.
Сергей Иванович медленно отошел от меня, и бормоча под нос:
 Так значит…. Хм…. Да уж, седой мальчик…. Хм…. Вот ведь, как… опять уселся за стол. Я остался стоять вытянувшись. Лесли думал, устремив глаза кудато мимо меня. Потом поднял взгляд.
 У секретаря оставите адрес, где проживаете. Ничего не обещаю, но думать о вас буду. Я могу только рекомендовать и советовать, не более. Но коль службы хотите искренне, будет вам служба. Теперь ступайте….
Поклон. Поворот через левое плечо. Строевым шагом до двери. Еще поворот. Еще один короткий поклон.
 Благодарю, Ваше превосходительство! Фух, кажется, не напортачил.
На повторный визит я был приглашен уже в дом Сергея Ивановича через четыре дня. Назначено было на первую половину дня, на полдень, следовательно, визит считается неофициальным.
Дом губернского предводителя находился в предместье и был обширным деревянным строением, вернее наполовину деревянным. Первый этаж сложен из кирпича. Добротное такое строение, с широким двором и тенистым садиком.
Транспорт Гаврилы сверкал свежей краской и поскрипывала новенькой упряжной сбруей, лошади вычищены как на парад. К воротам мы подкатили ровно в полдень, пожилой слуга уже встречал меня, и сразу провел в кабинет, а не в гостевую комнату, давая понять, что визит деловой и я пока еще не принят в этом доме.
В просторном светлом кабинете Лесли был не один. Вместе с ним находился угрюмый старый генерал в мундире и при орденах.
Я отчегото сразу вспомнил полковника Косых и свою военную кафедру. Этот дядька явно, как и тот служака из боевых генералов.
Им оказался генераллейтенант в отставке Николай Петрович Лебедев, и ему я и был представлен хозяином. Возрасту он был лет шестидесяти. При полностью седых волосах контрастом смотрелись абсолютно черные брови.
Присесть не предложили, и я был вынужден стоять, но это не напрягало, ибо молод ыщщо, с такими заслуженными людьми рядом сидеть.
А кабинетик у предводителя строгий. Малахитовый набор для письма на столе, да серебряное оружие на темном ковре. Все функционально и просто. При этом совсем не бедно. Даже скорее наоборот.
 Вот об этом молодом человеке я и говорил Вам, душа моя Николай Петрович. Служить хочет, чинов хочет побыстрее, в бой рвется. Говорит, что труда не боится. Что? Как он Вам? Лесли прямо светился улыбочкой, ехидненькой такой.
В ответ следует мрачноватый взгляд также черных глаз и гримаса, которая должна означать улыбку генераллейтенанта. Рука Лебедева привычно теребит черневую табакерку. Жилинская работа похоже, видел очень похожую в Эрмитаже. Ими вроде даже награждали.
Сергей Иванович продолжил.
 Мой старый сослуживец хвалит, говорит и в деле проверен. Правда не уточнил в каком, а расспрашивать, думаю, не стоит.
Двое старых кавалеристов отставных из Литовского уланского полка пишут: ‘Лихой конник получиться может, отчаянная голова’. Как мыслите? Будет толк? На этот раз кряхтение, а после непродолжительного перерыва скрипучий голос проговорил.
 Смелостью нас не удивишь. Чинов ищешь? Так то дело нехитрое. Иди да служи, за Государем служба не пропадет. Походи в унтерах годов с пяток, хлебни из солдатского котла, там и вакация откроется. Али не терпится? Выжидательное выражение лица, и опять гримаса улыбка.
 Так точно, не терпится, нет у меня этих годов, Ваше превосходительство. Не даст француз времени больше двух лет.
 А что так? Ну не даст, так чай хватает и солдатушек, и офицеров грамотных, слава тебе Господи. Думаешь, без тебя не справятся? Ты один Бонапартия побьешь? Так отрок думать может, тебе же уже лет изрядно. Может