Почему и нет? Дилогия

мм. Готов. Дальше.
Огибаю бугорок, за которым скрывались бандиты. Все мертвы, двое сжимают в руках ружья. А вот и третий лежит, обхватив одной рукой небольшой, но видно очень тяжелый сундучок и накрыв его своим телом. Спихиваю труп, чтобы рассмотреть что там.
Тихий стон. Еще не труп, но почти.
Мужик отходит. Кровь изо рта струйкой стекает на подбородок и шею. Глаза уже не видят света, но губы чтото шепчут. Другая рука сжимает мешочекладанку на груди.
Внезапно голос умирающего крепнет:
 Wys #322;a #322;em z Moskwy do r #243; #380;nych dobre … woz #243;w w bramie Ka #322;udze do Mozhaisk. Poszed #322;em z Mozhaisk starej drodze do Smole #324;ska, i sta #322;…. (Я отправил из Москвы с разным добром… подводы, в Калужские ворота на Можайск. Из Можайска пошел я Старой дорогой на Смоленск, остановился…. (польск.))
Рука судорожно рванула шнурок ладанки срывая его с шеи и швыряя прочь. Тело выгнулось и опало. Все.
Странный мужик, похож на благородного, вон бачки, руки без мозолей хоть и с черными грязными ногтями. Лицо, бритое прежде, сейчас заросло недельной щетиной. А вот одет мужчина в сермягу. Тут бы больше сюртук подошел.
Махнул солдатам, чтоб подходили. Сам, подняв ладанку и кинув ее в патронную сумку, попытался поднять сундучок. Ого! Если предположить, что не свинец, то это много.
Приподнял крышку. Мда не свинец. Хоть бы капральство золотую лихорадку не подхватило. Хотя, вон и Кабанова под руки ведут, теперь это его забота.
Быстро оклемался. Были бы мозги, было бы хуже. Ну, это я так, отходняк пошел. Он вообще ничего, смелый малый. И насчет его заботы, тоже не прав.
Действуя скорее инстинктивно, чем осознанно, пока не подошли, набросил на сундучок каторжанскую хламиду, выдернув ее изпод мертвеца с ружьем. Потом усадил на этот импровизированный табурет прапорщика и стал оказывать ему первую помощь, одновременно отдавая распоряжения.
Приказал оттащить трупы, сложить их в ряд. Алеся, вот уж истинный следопыт, вместе с астраханцами отправил навстречу подмоге, чтоб не блудили. Велел не трепаться там лишнего. Остальным приказал отдыхать.
Вздохнул о горячей воде, но мои солдатики утешили:
 Щас будет, господин унтерофицер.
И сделали. Двое запалили костерок, а один умелец, содрав немного бересты, соорудил небольшой кузовок и в нем вскипятил воду. Саперская смекалка сразу видна.
Обработал рану на голове прапорщика горячей водой.
Кабанову было плохо. Бег после пьянки, а потом и контузия никого еще не укрепляли. Пришлось его уложить у того же сундучка и наказать не двигаться, после подошел к своим солдатам.
 Слушай сюда, братцы. Что разбойнички несли, небось догадались. Но то такой кусок, что простому человеку не прожевать, не проглотить. Большие деньги большие заботы. Тут только за то, что видели, можно живота лишиться. Забудьте и молчите. Упадет что нам хорошо. Тут я стараться буду. Всетаки славно воевали. Не упадет не страшно, остались с тем, что имеем. Будем считать, что от пули откупились.
 А мы и не видели ничего. Голос от костерка.
 Так, а я о чем? Глаза не видят сердце не болит. Так как?
 Добро, господин унтерофицер, мы и сами не без понятия.
До наступления темноты оставалось совсем недолго, когда прибыла подмога во главе с капитаном Вениамином Андреевичем Васильевым. Банду добивала, по слезной просьбе командира четвертой роты именно четвертая, усиленная двумя взводами нашей третьей. Она прибыла почти сразу вслед нам. В губернии такого массового побега еще не было. По крайней мере, давно не было. Солдаты за своих побитых товарищей мстили. Пленных не брали.
 Разрешите доложить, господин капитан! Вытянулся перед ротным. Тот кивнул.
 При преследовании разбойных людей, дважды вступали в бой. Сперва на засаду попали, там один всего был, а после остальных у оврага прижали. Еще четверо. Легко ранен один солдат. Прапорщик Кабанов контужен, просит подойти к нему, дозвольте проводить.
Махнув рукой сопровождающим, чтобы остались, капитан отправился к лежащему. Подошли.
 Да он спит?! Горский, ты что это…?
 Прошу простить, но речь идет о золоте. Не решился при всех…. Скучающее выражение лица капитана не изменилось, лишь бровь вопросительно приподнялась.
 Много, одному едва поднять. Еще раз прошу простить, если что сделал неправильно, прапорщик без сознания был.
Во нервы, даже скучающее выражение с лица не исчезло. Постоял, чуть подумал, шевеля левой бровью. Этакий Фауст в раздумье.
 Солдаты знают?
 Догадываются, ваше благородие. Но глазами не видели.
 Без чинов, Горский. Сейчас я всех уведу, а ты с прапорщиком, и…. Есть пара абсолютно надежных людей?
 На пару могу