Почему и нет? Дилогия

Зал отозвался громовым ‘Ура!’. Не, народ тут явно не избалован шоу. Тост имел бешеный успех.
А дальше покатилось само. Идею подхватили. Ктото из офицеров вставал и декламировал соответствующие событию стихи, когда в пару строк, когда довольно длинные. Причем, стихийно, тосты шли по кругу от офицера к офицеру.
Узнавал знакомые строчки Кульнева, Батюшкова, Жуковского, а сколько неизвестных….
На французском языке стихи от подвыпившего кавалергарда, чтото о войне и ветре, не пошли. Опять перешли на русский.
Хотя кавалергард молодец. Молод, а лицо все в шрамах, и ‘георгий ‘ в петлице. Чтото хотел высказать, да вот видно слов не хватило. Только рукой махнул и уткнулся хмуро в бокал.
Исключение сделали для польского улана. Был в русской армии такой полк, состоящий исключительно из польских добровольцев. Тот декламировал на родном языке, и красиво выходило у усача. Немногие поняли слова, но что о любви солдата к прекрасной даме догадались все, настолько в лицах отображал улан свой сонет.
Естественно, что следующий тост был за дам. Со смехом поднимаем бокалы.
Так, стихов явно больше чем вина. Делаю знак половому. Тот успокаивающе кивает в двери кухни озаботился уже, барин, вот и хозяин подключился.
Вот и хорошо. Должно хватить и на еще дополнительных гостей. К нашему столу подходят сидящие в трактире офицеры, и чтобы узаконить это дело объявляю всех их своими гостями. Придвигаются еще столы. Вопрос с оплатой улаживаю с подошедшим хозяином. Заодно и о ночевке на двоих договорился. Статус нужно поддерживать, не в казарме же мне ночевать.
Хм…, строевого коня сегодня прогуляли вместе с седлом и уздой. Но лишнего с меня не взяли, репутацией дорожат, по легкому копеечку срубить не пытаются. За честность хозяин получает неслабые чаевые.
Поток тостов начал иссякать. Выпито немало, но сильно пьяных не видно. Что значат качественный алкоголь и хорошее здоровье.
Обойдя круг, очередь опять вернулась ко мне. Ожидающие взгляды, подвыпившие лица и среди них белый мундир с эмалевым крестиком.

Кавалергарды, век не долог,
и потому так сладок он.
Поет труба, откинут полог,
и гдето слышен сабель звон.
Еще рокочет голос трубный,
но командир уже в седле…
Не обещайте деве юной
любови вечной на земле!

Кавалергарда здесь видимо уважали, все лица как по команде повернулись к нему, а он аж вздрогнул от стихотворных строчек. Никогда не думал, что песенка из фильма может звучать страшным стихом.
Словно устыдившись всеобщего внимания кавалергард, схватив кружку, спрятал за ней иссеченное лицо.

Течет шампанское рекою,
и взгляд туманится слегка,
и все как будто под рукою,
и все как будто на века.
Но как ни сладок мир подлунный
лежит тревога на челе…
Не обещайте деве юной
любови вечной на земле!

Кружка в пальцах кавалергарда разлетелась мелкими осколками, раздавленная судорожным движением задубевшей от палаша и поводьев ладони. На стол капнула кровь из порезов.

Напрасно мирные забавы
продлить пытаетесь, смеясь.
Не раздобыть надежной славы,
покуда кровь не пролилась…
Крест деревянный иль чугунный
назначен нам в грядущей мгле…
Не обещайте деве юной
любови вечной на земле!

Кавалергард поднялся, тяжело держась за спинку стула. Рука скользнула по крестику. Это, Фриндланд… тихо проговорил он.
Я, подняв бокал вверх в салюте, выкрикнул:
 Героям, павшим и живым…! Несколько капель вина проливаю на пол в извечном языческом жесте, выпиваю остальное, и разбиваю бокал об пол вдребезги. Сегодня больше не пьем…. Сегодня больше не говорим…. Лишь звук бьющихся об пол бокалов….
Наутро голова все же слегка гудела хоть обновленный организм и неплохо справился со слоновьей дозой выпитого. Но перебор чувствовался. Вот бедолаге Глебу пришлось туго. Ввиду молодого возраста и неопытности крепко перепил. Теперь страдает на полную катушку. Ну и пусть отлеживается.