Почтальон

проговорил он, не поднимая головы. – Хватит меня допрашивать.
– Как насчет одежды?
– Он хотел, чтобы я одел это, понятно?
– Ну хорошо, – погладил сына по плечу Дуг. – Хватит. Отдыхай.
Уставившись взглядом в изголовье больничной койки, он попытался вспомнить, видел ли когда-нибудь, чтобы почтальон к кому-нибудь прикасался. И не мог вспомнить.
Так вот почему его нельзя было уличить ни в одном из этих ужасных убийств. Он никогда не совершал их собственноручно. Ронда и Берни сами наложили на себя руки, равно как и Айрин. Стокли и Хоби довели себя до смерти.
Как это ни трудно вообразить, Элен Ронду изнасиловала и убила с помощью бейсбольной биты Жизель Бреннан.
Джон Смит только направлял их действия с помощью писем.
Письма – единственная сила почтальона.
Как говорил Ховард? По воскресеньям почтальон словно впадает в спячку и не выходит из своей комнаты? А в понедельник выглядит усталым, словно болел? Дуг вспомнил, каким бледным и слабым выглядел почтальон после празднования Четвертого июля.
Он должен разносить почту, чтобы жить.
Трития оттолкнула Дуга и принялась гладить сына по голове.
– Какая муха тебя укусила? – сердито заговорила она. – Решил, что он пережил недостаточно, надо еще заставить вспоминать все снова?
– У меня появилась мысль, – ответил Дуг. – Кажется, я догадался, как можно избавиться от почтальона.
Триш посмотрела ему в лицо, и в глазах ее сверкнула искорка надежды.
– И как же?
– Полное безумие, и скорее всего ничего не получиться.
– Если не получится, уедем в Феникс и больше никогда сюда не вернемся. – Триш помрачнела. – Если, конечно, он не последует за нами. – Так что у тебя за идея?
– Мы должны перекрыть ему источник энергии. Нужно отказаться от почты.
– Что?!
– Это единственный способ, которым он может нас достать. Слышала, что сказал Билли? Почтальон не мог до него дотронуться. То же самое и с тобой. К тебе же он тоже не прикоснулся, верно?
Трития с тошнотворной четкостью вспомнила свои ощущения, когда, рванувшись из ванной, наткнулась на твердый бугор под брюками почтальона. И медленно покачала головой из стороны в сторону.
– Вот видишь! Все, что он может, – манипулировать кем-то с помощью писем. Именно так! Если мы убедим людей перестать читать и отправлять письма, мы от него избавимся. Но это надо сделать всем вместе. Всем городом.
Иначе мой план не сработает.
– Я разговаривала с медсестрой, – сообщила Триш. – Мне кажется, с этим особой проблемы не будет. Все понимают, что происходит.
Все напуганы до смерти и сделают что угодно.
– Надо постараться оповестить всех как можно быстрее. Я позвоню в полицию и знакомым учителям. Хорошо, если бы удалось сегодня вечером организовать собрание жителей города.
– Сегодня вечером – слишком рано. Молва с такой скоростью не разносится, – услышали они голос Кена Максвелла, который стоял на пороге палаты. Подойдя ближе, доктор добавил:
– Я понял вашу идею, и вполне разделяю ее.
– Спасибо, – улыбнулся Дуг.
– Думаю, собрание имеет смысл назначить на завтрашний вечер. Сам я не смогу присутствовать, большинство моего персонала – тоже, но вы могли бы встретиться с ними раньше. Думаю, они вас поддержат. – Он поглядел на Билли, который по-прежнему лежал, уткнувшись лицом в подушку. – Мы должны остановить его.
– Если его можно остановить, – заметила Трития.
– Думаю, можно, – сказал Дуг.
Голос Билли прозвучал глухо, но четко:
– Я тоже думаю, можно.
Дуг взял руку Триш и крепко сжал ее.

На собрание они приехали вместе. Трития хотела остаться с Билли, но Дуг сказал, что ему может понадобиться ее помощь, а после собрания они вместе вернутся в больницу.
Предыдущую ночь они оба провели с сыном.
Несколько раз за ночь его мучили такие кошмары, что Дуг будил его. Тем не менее, утром Билли проснулся в хорошем настроении и даже попросил себе завтрак. Ближе к середине дня выглядел он уже вполне нормально.
Доктор Максвелл связался по телефону со своим приятелем, психиатром, специализирующимся на детских травмах, и тот согласился приехать завтра и посмотреть Билли.
Может, все образуется.
По дороге на собрание они проехали мимо здания почты. С тех счастливых времен, когда здесь работали Ховард Кроуэлл и Боб Ронда, когда весь город заглядывал сюда, чтобы приобрести марки или отправить корреспонденцию, маленькое здание кардинальным образом изменилось. Оконные стекла выбиты, зияющие глазницы рам наспех заделаны изнутри вкривь и вкось налепленными полосами бумаги. Бетонные ступеньки