Почтальон

приобретать мне книги!
– Но ты же говорил…
– Они мне наврали! – Дуг помахал письмом. – Просто не верится!
– Почему же?
Триш прочитала письмо и бросила его на стол.
– Почему тебя это удивляет? Они только и знают, что издеваться над учителями. С чего ты взял, что что-то должно измениться?
Дуг распечатал второе письмо. Как и ожидалось, в нем содержалось официальное извещение совета, что, к сожалению, бюджет этого года не позволяет закупить требуемое количество экземпляров «Гекльберри Финна».
Порвав письмо в мелкие клочки. Дуг открыл дверцу шкафа под мойкой и вышвырнул их в мусорное ведро.
Трития собралась снова заняться продуктами, но он взял письмо, адресованное ей, и предложил прочитать.
– Прямо сейчас?
– У меня появилась теория.
Трития взяла конверт, аккуратно вскрыла его и прочитала небольшую записку. Нет, этого не может быть! Она перечитала заново.
…С чего ты взяла, что я захочу с тобой встретиться? Ты всегда была высокомерной самоуверенной сучкой, и у меня нет никаких оснований полагать, что ты изменилась…
Высокомерная самодовольная сучка.
Это выражение частенько использовала Паула применительно к женщинам, которые ей не нравились. По одной этой фразе можно было наверняка судить об авторе письма, даже не читая его до конца. У Триш внезапно пересохли губы. Естественно, она никогда не рассказывала Дугу о своей последней встрече с Паулой и о том, что они наговорили друг другу. Она объяснила ему, что они просто отдалились после переезда и притворялись, что они еще дружат, хотя все давным-давно было кончено.
Но прошло столько лет, и после того письма Триш искренне полагала, что Паула хочет восстановить былые отношения. Бог знает почему, но за прошедшие годы она часто вспоминала Паулу и сожалела о том, что наговорила ей сгоряча. Они были такими близкими подружками, а разрыв произошел из-за такой, в сущности, мелочи, что Триш без колебаний поверила в желание Паулы встретиться.
Высокомерная самодовольная сучка.
– Ну что там? – поинтересовался Дуг.
– Паула не приедет, – проговорила Триш, быстро пряча письмо. – Она передумала.
– Так же, как и Дон, – сухо заметил муж, протягивая ей письмо от Дона Дженнингса.
Между обращением и подписью было написано одно-единственное слово: «мудак».
Триш часто заморгала, не веря своим глазам. Дон никогда не ругался. Даже такие слова, как «дерьмо» или «черт», он не употреблял.
– Это не похоже на Дона, – заметила она. – Не мог он так измениться. Даже за все эти годы.
– Я и не думаю, что это от Дона.
– Хочешь сказать…
– Первое тоже было не от него, – предвосхитил он ее вопрос. – Дон не получал работу в Фениксе, Дженнингсы не переехали в Аризону, он вообще не собирался писать мне.
Триш буквально передернуло от страха.
– Для обычного глупого розыгрыша это слишком сложно, – сказала она. – Тот, кто это написал, должен знать либо Дона, либо тебя, потому что в письме есть детали, которые невозможно узнать постороннему человеку.
– Это не розыгрыш, – ответил Дуг. – Не знаю, что это, но только не розыгрыш. Дай мне твое письмо.
Триш не хотелось, чтобы кто-то читал это послание, тем не менее, она протянула конверт.
Глаза Дуга быстро пробежали по строчкам.
– Именно так я и думал.
Повисло молчание. Триш оглянулась на Билли, который сидел перед телевизором и делал вид, что не слышит их разговора. Она знала, что сын все прекрасно слышал, но была рада, что он притворяется. Не хотелось разговаривать с ним о письмах, не хотелось объяснять то, что она не могла объяснить.
Триш отвернулась. С Дугом ей тоже не хотелось больше обсуждать эту тему. Она вообще больше не хотела об этом говорить. И она вернулась к разбору покупок.

– Очень интересная теория, – проговорил Стокли. – Очень интересная. – Он разломил очередное «печенье-гадание», прочитал бумажку с предсказанием судьбы, отшвырнул ее и стал, не торопясь, жевать печенюшку, размышляя над тем, что узнал от Дуга.
Бен Стокли, неряшливый пузатый мужчина пятидесяти лет с гаком, выглядел как типичный репортер. Брюки он носил исключительно черные, рубашки – белые, и то и другое непременно мятое. Его густые седые волосы, зачесанные на пробор, казались слишком длинными – не по возрасту и не по моде. Грубые черты лица чем-то напоминали Бродерика Кроуфорда. Казалось, он постоянно потеет – вне зависимости от температуры воздуха. В нижнем правом