Почтальон

Единственный посетитель раскланялся с почтальоном и собрался уходить. Ощутив легкую панику, Триш развернулась, нацеливаясь на выход, но профессионально ровный голос остановил ее.
– Миссис Элбин!
Триш оглянулась. Почтальон смотрел на нее, улыбаясь, и на мгновение ей показалось, что они с Дугом ведут себя как параноики и что этот Джон Смит – совершенно нормальный человек, безо всяких странностей. Она подошла поближе, и только тогда обратила внимание на плотно сжатые тонкие губы, холодные голубые глаза. И сразу вспомнила письма у ручья.
И ночную доставку почты.
Почтальон по-прежнему улыбался. Хотя скорее это была не улыбка, а самодовольная ухмылка.
– Чем могу служить?
– Я хочу поговорить с Ховардом. – Трития постаралась, чтобы ее голос звучал как можно тверже. Главное – не показать своего страха.
– К сожалению, – ответил почтальон, – Ховард еще утром ушел домой. Почувствовал себя плохо. Я могу его заменить?
Он произносил совершенно невинные слова, ясные, однозначные, но от его голоса у Триш по спине побежали мурашки. Она покачала головой и медленно попятилась к двери.
– Нет, спасибо. Я заеду, когда он поправится.
– Его может не быть некоторое время, – предупредил почтальон.
Теперь в его словах прозвучала явная угроза, хотя на лице по-прежнему оставалась пластиковая улыбка.
Триш повернулась к нему спиной. Несмотря на гнетущую духоту, между лопатками заледенело.
– А вы славная, – произнес он ей вслед, словно делая какое-то двусмысленное предложение.
Она взвилась, ощутив мгновенную вспышку страха и ярости одновременно.
– Держись от меня подальше, ты, мерзкий сукин сын, не то засажу в кутузку и глазом моргнуть не успеешь!
Улыбка почтальона стала еще шире.
– Билли тоже славный.
Она уставилась на него, не в силах ответить.
В ушах, совпадая по ритму с колотящимся сердцем, билась одна фраза: Билли тоже славный.
Билли тоже славный. Билли тоже славный.
Триш больше не могла сдерживать свой страх.
Ее охватило желание немедленно выскочить на улицу, прыгнуть в машину и умчаться куда глаза глядят. Непонятно, откуда она нашла в себе мужество остаться на месте и произнести ледяным тоном:
– Сволочь. Я немедленно еду в полицию.
После этого твердой, уверенной походкой покинула здание и села в машину.
Но в полицию Триш не поехала. Только оказавшись на шоссе и миновав первый перекресток, она смогла остановиться и отсидеться, чтобы унять нервную дрожь и найти силы добраться до дома.

Билли смотрел телевизор, когда пришел Лейн Точнее, не смотрел. Телевизор работал, глаза мальчика не отрывались от экрана, но и звук, и изображение скользили фоном, не затрагивая сознания. Он думал про Лейна. В последнее время друг здорово изменился.
Билли не знал конкретно, в чем дело, но изменение оказалось более глубоким и тревожным, чем можно было ожидать после разногласий в связи с тем письмом. Нет, это не просто расхождения во взглядах. Вчера они с Лейном ездили на раскопки, помогали извлекать из земли удивительно хорошо сохранившиеся предметы примитивной кухонной утвари, и Лейн вел себя – надо отдать ему должное – абсолютно как раньше. Но в его поведении появилась какая-то скрытность, непроизвольно действующая Билли на нервы. Лейн напоминал ему героя одного фильма, который в течение ряда лет убивал маленьких детей, прятал трупы у себя в подвале и терпеливо ждал подходящего момента, чтобы поведать об этом миру, гордо объявить всем и каждому о своих деяниях.
Разумеется, это совершеннейшая глупость.
Нет у Лейна подобных тайн, да и быть не может.
Тем не менее его друг изменился, изменился сильно, и причины этого Билли понять не мок В связи с ним Билли вспомнил о почтальоне.
И это тоже выглядело очень странно. Между ними не могло быть никакой связи – ни явной, ни тайной, тем не менее, на подсознательном уровне Билли чувствовал, что она существует, и это его пугало. Причем боялся он скорее не за своего приятеля. Боялся он за себя.
Послышался знакомый отрывистый стук в сетчатую дверь, и Билли крикнул, что дверь открыта. Появился Лейн. На нем были старые потертые джинсы и черная майка с короткими рукавами. Он изменил прическу – расчесал волосы на пробор, отчего стал выглядеть старше, взрослее.
– Привет, – поздоровался Билли.
Лейн уселся на диван. Лицо его расплылось в самодовольной ухмылке, показавшейся Билли неприятной и неестественной.
– Мать дома?
– Нет.
– Очень жаль.
Билли постарался ничем не выдать своего удивления. Когда это Лейн жалел, что его предков нет дома?