Он присягал российскому императору. Он храбро воевал за Россию в Русско-японскую и Первую мировую войну. Но он отказался присягать большевикам и оказался сначала в стане белых, а потом в эмиграции. Никто не знает его тайны.
Авторы: Лысак Сергей Васильевич
— полковник корпуса корабельных инженеров и поручик по машинной части. Одновременно изменен порядок присвоения очередных чинов с учетом боевых заслуг, независимо от наличия вакансий и необязательности ценза. Упразднены некоторые сословные ограничения. Сейчас решается вопрос о направлении Вас, старшего механика, а также тех, кого Вы сочтете необходимым с собой захватить, в Петербург. Но не более тридцати процентов от численности команды «Косатки». Нельзя ослаблять наш самый мощный корабль на Тихом океане.
— Не волнуйтесь, Степан Осипович, оголять «Косатку» не буду. Кроме старшего механика возьму нескольких унтер-офицеров. Пора их в кондукторы производить и делать инструкторами в учебной флотилии. Подготовкой офицеров займусь сам. Все равно, лодки в Петербурге еще несколько месяцев не сойдут на воду. Там пока Кроун с Колчаком и без меня управятся. Разумеется, заберу всех четверых «гардемаринов» — Щенсновича, Ризнича, Тьедера и Власьева. Надо им новые лодки осваивать. И отдельный разговор о моем радиотелеграфисте — унтер-офицере Мошкине. Степан Осипович, это самородок. Второй Ползунов, или Кулибин. Его идеи опережают время и ему надо учиться. Уверен, что из него получится выдающийся конструктор. Есть ли возможность направить его взачет службы в Морское инженерное училище, учиться на кораблестроителя? Я готов оплатить его обучение за собственный счет и хотел бы видеть его после окончания училища в конструкторском бюро, занимающимся подводными лодками. Кстати, акустический пеленгатор, им сконструированный, уже установлен на «Косатке». Осталось опробовать его в море.
— Вот как? Добро, никаких проблем я не вижу. Думаю, в училище пойдут навстречу. И постараюсь добиться обучения Мошкина за казенный счет, хватит Вам меценатством заниматься. А то, под шпицем это может войти в дурную привычку. На этом хорошие новости заканчиваются, перехожу к плохим. Англичане снова начинают мутить воду. Их эскадра, вышедшая из Сингапура, остановилась в Шанхае. Очевидно, вести ее в Вэйхайвэй они опасаются и хотят использовать, как средство давления на нас. Одновременно появились посредники из Лондона с предложением мирных переговоров с японцами. Условия, как Вы сами понимаете, для нас совершенно неприемлемые — сохранение существующего положения, какое занимают наши и японские войска с полным прекращением огня и отказа от взаимных материальных требований.
— Я надеюсь, англичане получили отказ?
— Разумеется. И теперь надо ждать очередных пакостей.
— Могу предвидеть, каких. Степан Осипович, в прошлый раз, в семнадцатом году, английский премьер-министр заявил после отречения государя: «Наши цели в этой войне достигнуты». Боюсь, как бы они не стали и сейчас работать в этом направлении.
— Свят, свят, Михаил Рудольфович! Мне уже от Вашего ясновидения страшно становится. Ведь практически все, о чем Вы говорите, сбывается.
— Никакого ясновидения здесь нет, Степан Осипович. Просто я знаю, как оно уже было однажды. Вот и прогнозирую поведение наших противников с высокой точностью.
— И чего же нам ждать?
— Поскольку англичане не смогли одолеть нас открыто, то начнут подрывную деятельность изнутри. Не знаю, что конкретно они предпримут, но они никогда не смирятся с тем, что кто-то поставил под сомнение их мировое лидерство в международной политике и совершенно открыто их игнорирует. Такой российский император им не нужен. Им нужен тот, кто будет проводить угодную им политику. Поэтому, предупредите государя. Пусть ждет любых пакостей как со стороны своего ближайшего окружения, так и революционеров-террористов. Их обязательно подключат к этому делу. Устроить революцию с привлечением всех народных масс сейчас не получится — ситуация не та. В народе нет недовольства войной, как в семнадцатом году. Наоборот, наблюдается патриотический порыв. Но вот попытаться совершить очередной «гвардейский» дворцовый переворот англичане вполне могут. Как с Павлом Первым. Или провести физическую ликвидацию, как в случае с Александром Вторым. Фанатики для этой цели в среде революционеров всегда найдутся. Ведь даже на нас обоих покушались, а мы — куда менее важные фигуры.
— Ох, Михаил Рудольфович… Оракул Вы наш… Но это еще не все неприятности. Для чего, собственно, я Вас и вызвал. Сегодня доставлена срочная телеграмма из Владивостока. Ваш старый знакомый, вспомогательный крейсер «Днепр», задержал в Тихом океане, в полусотне миль от берегов Японии, американского «купца». Судно везло военную контрабанду, поэтому было уничтожено. Но перед тем, как его задержали, вахтенные «Днепра» четко видели, что американец буксировал какой-то предмет. При приближении этот предмет
