Он присягал российскому императору. Он храбро воевал за Россию в Русско-японскую и Первую мировую войну. Но он отказался присягать большевикам и оказался сначала в стане белых, а потом в эмиграции. Никто не знает его тайны.
Авторы: Лысак Сергей Васильевич
истребителя. «Хаядори» пока не получил повреждений и мчался, выжимая из своих котлов и машин все возможное и невозможное. Позади остался «Акаси». Они уже ничем не смогут помочь своему флагману. Видно, как «Баян» и «Аскольд» подошли на дистанцию не больше мили и расстреливают его, как на полигоне. К ним подключилась то ли «Паллада», то ли «Диана», наконец-то догнав «Акаси». Второй вышедший из Порт-Артура крейсер прекратил преследование и направился к потерявшему ход «Мурасаме». Уцелевшие же истребители пытались всеми силами вырваться из-под обстрела преследующих их «Новика» и «Боярина», но преимущество в скорости было не очень большим и на это требовалось много времени. Если бы можно было сразу отвернуть от крейсеров, приведя их за корму и воспользоваться незначительным преимуществом в скорости, было бы гораздо проще. Но поворачивать некуда, вылетишь на берег. Надо отдать должное русским, они очень грамотно загнали их в ловушку. И теперь приходится уходить на параллельных курсах, идя вдоль берега, долго выигрывая каждый кабельтов, рискуя каждую секунду поймать 120-миллиметровый снаряд, которые сыпались дождем. И «Харусаме» не повезло. Очередной залп «Новика» накрыл его. Миноносец окутался паром и стал терять ход. «Хаядори» и «Асагири», непрерывно меняя курс под огнем, чтобы затруднить противнику прицеливание, очень медленно увеличивали дистанцию. «Боярин» уменьшил ход и пошел на сближение с потерявшим ход «Харусаме», а «Новик» продолжил преследование, не прекращая огонь. В конце концов, «Хаядори» и «Асагири» вырвались вперед настолько, что можно было несколько изменить курс, отвернув в море и разделиться, чтобы не дать возможность русским преследовать оба корабля одновременно. В итоге, «Новик» погнался за «Асагири», посылая ему вдогонку снаряд за снарядом, махнув рукой на «Хаядори», резонно рассудив, что два корабля одновременно он преследовать не сможет.
«Хаядори» уходил небывалым ходом, какого не давал даже на сдаточных испытаниях. Старший механик приказал зажать предохранительные клапана на котлах и не отходил от машин. Истребитель мчался, как ветер, оставляя за собой длинный шлейф дыма. Вокруг больше никого не было. Далеко за кормой остался «Акаси», окруженный русскими крейсерами. В стороне дымили «Асагири» и мчавшийся за ним по пятам «Новик». «Боярин» подошел к тонущему «Харусаме» и снимал с него экипаж…
Нагай и Такеноучи смотрели на все это в бинокли и молчали. Говорить было не о чем. Рискованная операция Императорского флота, на которую возлагались такие большие надежды, закончилась полным разгромом…
Когда громыхнула пятнадцатая батарея на Электрическом Утесе, Михаил с Черемисовым прекратили разговор и посмотрели друг на друга.
— Похоже, наша мышеловка сработала… Михаил Рудольфович, вынужден Вас оставить. Сейчас и моя работа начнется. Думаю, будет много пленных. Может, что интересное узнаем.
— То, что мы обсудили, срочно передайте в Петербург, Алексей Петрович. Дело очень серьезное. Кстати, не знаете этого Воронова? Почему именно он стал начальником контрразвеки Балтийского флота? И почему обратился именно ко мне за помощью?
— Нет, никогда раньше в Артуре о нем не слышали. Скорее всего, из приближенных ко двору. Так просто подобный пост в Петербурге не занимают. Но по отзывам из Петербурга — очень толковый жандарм и уже хорошо прищемил хвост многим любителям совать нос в чужие дела. Поддержка у него, похоже, на самом верху, так как ему сходит с рук даже то, что он ставит на место зарвавшихся высокопоставленных особ, пытающихся ему помешать. А то, что обратился к Вам, так ведь больше не к кому. Михаил Рудольфович, Вы для всех и в России, и в Европе, и в Америке — Великий Корсар, русский капитан Немо. К кому же еще обращаться? Не к Холланду же с Лэком, в самом деле? Даже Бубнов с Беклемишевым сами себя считают Вашими учениками. Лучшего специалиста по подводным лодкам во всем мире нет. А Ваши соображения по поводу англичан сегодня же сообщу, не волнуйтесь…
Когда Черемисов ушел, Михаил призадумался. Похоже, отдельных корпус жандармов Российской империи заинтересовался им всерьез. Впрочем, было бы странно, если бы этого не было. И теперь он будет под неусыпным контролем этого серьезного ведомства. Не как потенциально опасная личность, а именно как носитель очень важных государственных и военных секретов. А если ему суждено стать «русским Деницем», как подшучивает над ним Василий, то с этим полковником Вороновым надо налаживать хорошие отношения. Ничего, уж если он с ищейками из гестапо находил общий язык, то с русским жандармом как-нибудь поладит…
Покопавшись еще в бумагах, Михаил понял, что толку все равно не будет. В голове крутились совершенно другие
