Он присягал российскому императору. Он храбро воевал за Россию в Русско-японскую и Первую мировую войну. Но он отказался присягать большевикам и оказался сначала в стане белых, а потом в эмиграции. Никто не знает его тайны.
Авторы: Лысак Сергей Васильевич
весь британский Ройял Нэви этой младшей сестре «Косатки» ничего сделать не сможет. Одно дело, когда война идет где-то за тридевять земель. И сосем другое, когда она на пороге твоего дома. И пара утопленных подводной лодкой английских броненосцев возле английских берегов заставит задуматься, кого угодно. Тем более лодкой, которой командует человек, отправивший на дно почти весь линейный японский флот. А можно и прорыв в Скапа Флоу устроить, уничтожив там два — три броненосца, или крейсера. Тем более, он з н а е т, как это сделал Гюнтер Прин. Через узкий и мелководный пролив Кирк Саунд, которому англичане пока не придают никакого значения. Вот это будет шум на весь мир… В Петербурге же будут срочно достраивать оставшиеся десять лодок. И если эта «волчья стая» появится возле английских берегов…
Михаил понял, что его сильно занесло. Пока еще, слава богу, Англия и Россия не находятся в состоянии войны. И может быть, у Англии хватит ума вовремя остановиться, не доводя дело до открытого военного столкновения. Хотя, тогда всем будет понятно, что ее дальневосточная авантюра потерпела полное фиаско. А это нанесет серьезный урон политическому престижу Англии, как лидеру в международной политике. Во всяком случае, Англия таковым себя считает. И неизвестно, как далеко она сможет зайти в стремлении этот престиж сохранить. Но это все — проблемы не сегодняшнего дня. Пока ближайшая задача — пробраться незамеченными в Токийский залив и наделать там как можно больше шума. А потом снова исчезнуть.
И снова шумит Тихий океан. Большие валы, увенчанные белыми гребнями, простираются до самого горизонта. «Косатка» мчится, окутанная пеной и поминутно зарываясь в волны, оставляя над поверхностью только ограждение рубки. Погода испортилась, и после спокойного Корейского пролива, морская стихия решила показать свой крутой нрав. Хоть до настоящего шторма и далеко, но и того, что есть, хватает с избытком, чтобы люди, стоящие на открытом мостике лодки, поминутно окатывались брызгами с головы до ног. Тьедер и Ризнич находятся наверху и привыкают к новым непривычным условиям.
— Да, Михаил Рудольфович, если бы не Ваше изобретение — эта самая «непромокабельная роба», здесь было бы не очень уютно. Даже на миноносцах такого не бывает. Ведь высота мостика очень незначительна и палуба периодически полностью уходит под воду.
— Это еще не все, господа. Бывает и такое, что волна полностью накрывает мостик. Именно поэтому все, кто находится наверху в такую погоду, обязаны быть пристегнуты страховочными поясами. Поверьте, если волна накроет, то руками вы не удержитесь.
— Все же, удивительно… И лодка, теоретически, может свободно проныривать даже через огромные волны во время сильного шторма?
— Не только теоретически, но и практически. Просто, делает это только в том случае, если ей по каким-то причинам надо оставаться на поверхности. Например, для зарядки аккумуляторов. Если же надобности в этом нет, то можно погрузиться и переждать шторм под водой, там болтанка намного меньше. Но и кислород расходуется довольно быстро. Потом придется все равно всплывать и вентилировать лодку. Как, не передумали становиться подводниками? То, что вы видите сегодня, это еще цветочки.
— Не передумали, Михаил Рудольфович. Для того и пришли. Но только как же в такую погоду из орудия стрелять, если оно периодически полностью скрывается под водой?
— Очень просто, господа — никак. Палубное орудие на подводной лодке используется только тогда, когда это позволяет погода и только по доступным целям. Упаси вас бог устраивать артиллерийские дуэли с противником, вы будете изначально находиться в худших условиях, даже при кажущемся превосходстве в огневой мощи. Для надводного корабля несколько пробоин не смертельны. Для подводной же лодки даже одна может стать катастрофической, если из-за этого она не сможет погрузиться. Учитывайте это.
— А Вы не думали на «Косатке» орудийные башни установить, Михаил Рудольфович? Одну перед надстройкой, другую сзади. Калибр хотя бы тот же — сто двадцать миллиметров. Прислуга была бы хорошо защищена и от непогоды и от огня противника. Да и подачу снарядов можно было бы механизировать…
Михаил про себя усмехнулся. Лейтенант Тьедер намного раньше высказал мысль, которая пришла в голову многим конструкторам в ходе Великой войны. И которая вылилась в английском флоте в создание подводных мониторов, вооруженных 305 миллиметровым орудием. А во французском, уже после войны, в огромную подводную лодку «Сюркуф», имеющей на палубе башню с двумя 203 миллиметровыми орудиями. И в том, и в другом случае, идея была признана неудачной и больше к ней не возвращались. Надо бы уберечь этих офицеров-новаторов
