Он присягал российскому императору. Он храбро воевал за Россию в Русско-японскую и Первую мировую войну. Но он отказался присягать большевикам и оказался сначала в стане белых, а потом в эмиграции. Никто не знает его тайны.
Авторы: Лысак Сергей Васильевич
антенны, как ее лучше сделать, чтобы пеленг на звук точнее определять. И чтобы вода на глубине нигде не просочилась. Да и в самом аппарате тоже можно кое-что улучшить. Не изволите ли взглянуть?
— Ну-ка, ну-ка, пойдем! Показывай свое изобретение!
Когда они оба зашли в радиорубку и Михаил взял в руки несколько тетрадных листов с карандашными эскизами, то поначалу лишился дара речи. Перед ним был прообраз акустического пеленгатора немецкой подводной лодки конца тридцатых годов. Конечно, кое-что было нанесено схематично, но мысль никому не известного унтер-офицера российского флота работала в верном направлении!
— Мошкин, ты знаешь, а это очень интересно! Давай, пробуй! Напиши список всего, что необходимо. Вернемся в Артур, постараюсь достать. Что-то мне подсказывает, что у этого аппарата большое будущее. И надо тебе учиться, Мошкин. Не зарывай свой талант в землю.
— Да куда же мне учиться, Ваше высокоблагородие? Война ведь. Да и деньги где на учебу взять?
— Ничего, не будет же эта война бесконечной. Когда-нибудь да закончится. А насчет денег не волнуйся. Уж если я «Косатку» на свои деньги построил для русского флота, то одного толкового инженера для него как-нибудь выучу.
— Ваше…
— И не спорь! России мощный подводный флот нужен, братец. И его считай, что с нуля создавать надо. И нужны для этого грамотные инженеры, способные мыслить нестандартно. Так что, дерзай. Сразу могу сказать — ты мыслишь в верном направлении. Все, что непонятно, спрашивай. Говори, что требуется. Чем смогу — помогу. А пока давай вот этот узел рассмотрим. Как ты думаешь наружную антенну на корпусе расположить?
Когда много лет спустя, на церемонии награждения выдающегося конструктора гидроакустических систем, генерал-лейтенанта корпуса корабельных инженеров Мошкина спросили, с чего же началась его научная и конструкторская деятельность, то он ответил, что с пяти тетрадных листков бумаги с карандашными набросками. Но эти наброски, на его счастье, увидел сам Корф, бывший тогда командиром легендарной «Косатки». И под командой которого он имел честь служить…
Вернувшись в каюту и рухнув на койку, Михаил снова прокрутил в голове сложившуюся ситуацию. «Косатка» лежала в дрейфе на некотором удалении от берега, внимательно наблюдая за окружающей обстановкой. Сегодня днем пришел еще один английский конвой. Восемь крупных транспортов под охраной трех крейсеров. В перископ даже удалось прочитать названия — «Абукир», «Хог» и «Тезеус». Конвой проследовал в сторону Цинампо. Информация об этом вскоре ушла в эфир условными фразами и была принята ближайшим к «Косатке» «Боярином», который должен предать ее на «Аскольд», а тот еще дальше — на «Новик». А между «Новиком» и Порт-Артуром может быть еще кто-то. Цепочка из нескольких радиостанций, раскинувшаяся через половину Желтого моря, должна обеспечить быструю и надежную связь.
Пройдя между островами, издалека удалось разобрать, что на рейде, ближе к морю, стоят еще два крейсера, а в глубине рейда — большое количество грузовых судов. Что творилось в самой бухте, было не видно. Но из лоции Михаил знал, что много судов там и не поместится, да и технические возможности «порта» Цинампо, если его так можно назвать, оставляют желать лучшего. Поэтому неудивительно, что выгрузка идет прямо на рейде. Хоть и черепашьими темпами, но идет. После захода солнца всплыли и продолжили патрулирование в надводном положении, временами давая ход, а потом снова ложась в дрейф и останавливая дизеля, соблюдая режим полной тишины. Но больше, кроме японских миноносцев, никто так и не появился. Очевидно, японцы не успевали вывозить то, что доставлялось английскими конвоями, поэтому тут и было такое затишье. Решив, что до утра вряд ли появится что-то интересное, Михаил решил поспать. Вахта на мостике несется исправно, его присутствие не требуется. Японские миноносцы патрулируют ближе к берегу и сюда не суются. Тем более, после «Чемульпинского инцидента» русский флот в этих краях больше никакой активности не проявлял и на наглое поведение англичан никак не реагирует. Поэтому, тут снова царит самоуспокоенность. Война идет где-то далеко…
Перед рассветом «Косатка» погрузилась на перископную глубину и продолжила наблюдение, но вскоре в каюту Михаила постучал вахтенный матрос.
— Ваше высокоблагородие, дымы на горизонте с норд-веста. Очень много.
Когда Михаил появился в рубке, вахтенный офицер, прапорщик Емельянов, приник к перископу. Заметив командира, тут же доложил.
— Михаил Рудольфович, только что появились. Похоже, наша Артурская эскадра приближается. Но дымов очень много. Не пойму, откуда столько.
— Ну-ка, дайте взглянуть, Петр
