Под чужим именем

закатила глаза.
Артем только сокрушенно покачал головой. Ну что ты с ней поделаешь?
— Видишь, внучка, как надо мужиков цеплять? — За спиной Агнессы появилась баба Крыстя. — Эта девушка уже все за них двоих спланировала и решила. Хотя этому пареньку говорит, что будет все по его. Учись.
Агнесса резко обернулась.
— Что ты тут делаешь? — Она сурово уставилась на бабушку. Хотя назвать бабушкой тифлинга, выглядевшую лет на тридцать, не поворачивался язык. Она была яркая брюнетка с черными большими глазами, красивая, элегантная и томно курила папиросу, выпуская ароматный дым. Все было продумано до мелочей.
«По ней и не скажешь, что она полжизни провела на каторге», — ревниво подумала Агнесса и только сейчас заметила, что Арингила нет.
Она огляделась и растерянно спросила:
— А где Ари?
— А! Не переживай, — отмахнулась баба Крыстя. — Я его отправила к твоим родителям.
— К родителям? Зачем?
— Ни зачем. Просто так, дорогуша. Пусть привыкает к теще и тестю. Хотела с тобой поговорить.
— Да? О чем?
— О тебе и этом ангеле. Не хочу, чтобы ты повторила мою судьбу.
Агнесса недоуменно посмотрела на бабушку.
— Что смотришь? Думаешь, я все время была такой — одинокой, распутной, независимой? Нет, внучка. Я тоже любила и не смогла уберечь своей любви. Думала, пусть за мной побегает, покажет, как он меня любит. А тут появилась соперница. Запомни, девочка, женщины делятся на две группы. Хищницы, что сами хватают добычу. И жертвы, что ждут, когда их захватят. Так вот, я была жертвой, а она хищницей. Я думала, что лучше меня нет и если я ему нужна, то он за мной придет. Я бегала вдали, ожидая его, а она встала рядом и стала для него всем. Любовь между мужчиной и женщиной, Агнесса, как сообщающиеся сосуды. И чем больше ты вливаешь своих чувств в мужчину, тем больше отдачи ты получишь от него. Не путай только искренние чувства и когда женщина вешается на мужчину. Они это не любят. Запомни, любовь — это радость, это наслаждение и это труд. Чтобы быть счастливой, нужно трудиться. Стань для этого парня всем, девочка, и ты не прогадаешь. Единственное, что тебе может помешать быть счастливой, — это твоя гордость. Плюнь на нее, она не стоит счастья. Борись за парня. Даже не за него, за свое счастье. И еще. Наши девочки уже знают, что появился тифлинг из другого мира. Запомни это.
Бабушка выпустила дым из носа и растворилась в нем, словно ее и не было.
Агнесса осталась одна. Она была в смятении и не понимала, как должна стать для Арингила всем? Она поглядела на парочку, стоявшую бок о бок. Он — полноватый увалень, хотя уже и не такой толстый, как в самом начале их совместного путешествия. Загорелый, с уверенным взглядом. Она — невысокая, худенькая, совсем подросток, но тоже с неукротимым взором синих больших глаз. «Да, она гордая, — подумала Агнесса. — Но не ставит себя выше своего избранника. Слово-то какое — избранник. Значит, если он избранник, то мы выбираем. А если выбираем, то почему, выбрав, недовольны своим выбором? Вот как мама, например? А я что, выбрала Арингила? А из кого выбирала? — Тифлинг вздохнула и села. — Как же все сложно».
Перед постом стражи из сумки вылез Свад. Ворча что-то маловразумительное, он быстро скрылся в ночном лесу. Не успели Артем и Неелла сделать и сотни шагов, как из чащи раздался рев раненого медведя. Неелла быстро выхватила из колчана лук и наложила стрелу. Артем сплел убойное заклинание и приготовился встретить нового врага. В их сторону кто-то шел, ломая кусты и злобно ревя.
К их удивлению, из кустов вышел коротышка с расцарапаным лицом, весь измазанный в крови, как будто сражался с тиграми. Несмотря на свой маленький росточек, он ревел как пещерный медведь.
— Э-э-ры-ы! Гадина!
Он был без своей шестерни и топора.
Артем распустил боевое плетение и создал исцеляющее заклинание. Наложил на подошедшего гремлуна и только тогда спросил:
— Что случилось?
Всхлипывающий Свад рассказал о своей трагедии:
— Я… я спрятал ножку индейки в дупло, думал, будем возвращаться и заберу ее, а там… там… — Он сжал кулачки и потряс ими.
— Да что там? — не выдержала Неелла. — Говори уже.
— Там… эта… эта…
— Да кто эта? — вытирая ему лицо платком, спросила девушка.
— Куница! Я что, не сказал? Там сидела куница и жрала мою ногу. Понимаете, какая наглость! Я решил отобрать ее, а она… Она на меня напала. Как прыгнет мне в лицо! Гадина! Артем, дай нож! — кровожадно потребовал Сунь Вач Джин. — Я ей пасть порву.
— Свад, стоит ли так расстраиваться из-за ноги индейки? — решил успокоить его Артем. — Новую стащишь.
— Как ты не понимаешь! — взъярился гремлун. — Она ведь меня оскорбила!
— Чем,