Другой мир диктует свои правила и законы, но как вписаться в них жителю нашего мира, если физику и химию тут заменили магия и алхимия, а помимо людей живут демоны, эльфы и прочие нелюди, от обилия разновидностей которых аж рябит в глазах. Да и с обычным Земным абитуриентом не все понятно. Странности тянутся за ним огромным пушистым хвостом. То одержимость элементалем, то с головой проблемы.
Авторы: Филипченко Михаил Петрович
довольно уверено. Особенно в критических ситуациях. В остальном же, он был похож на дворянина, которого довольно выборочно обучали, закрепив навык правильно вести себя за столом, но не дав при этом и малейшего понимания как общаться с другой знатью. От Вэйса не ускользнул тот момент, когда его ученик замешкался в момент официального представления маркизам. Впрочем, нашелся он довольно быстро, и умело, сымпровизировал что-то в рамках этикета, словно между делом намекнув, на нежелание раскрывать к какой прослойке общества он принадлежит, но дав туманные намеки.
Мысли Магистра, как-то сами собой, вновь сосредоточились на том, что могло скрывать саму способность существа к применению магии, но, при этом, не блокировать эту способность. Он, конечно же, планировал по прибытии зарыться в своей личной библиотеке, а может быть даже попросить разрешения на посещение библиотеки Академии, но, почему-то, ему казалось, что там он нужных ответов не найдет. Было бы намного проще знай сам Крис, в чем причина его уникальности. Но он, судя по всему, действительно не знал. А если и знал, то очень хорошо это скрывал за вуалью лжи, столь искусной, что смог обмануть не только егерей и мага, но и несколько хитрых артефактов.
Однозначно, парень представляет собой довольно интересную загадку. А загадки — это самая большая слабость Вэйса. К тому же, магистр позволил себе предположить, что ее решение может перевернуть сам принцип магических взаимодействий с ног на голову. И он не может позволить себе упустить возможность хотя бы попробовать эту тайну раскрыть.
***
Все утро у меня жутко болела голова. Ни исцеляющее, ни обезболивающее плетения помочь не смогли. Боль ненадолго пряталась внутрь, но спустя пару мину вновь принималась за дело с удвоенным рвением. Создавалось впечатление, что где-то внутри моего черепа работает даже не кузнечный молот, а вполне современный промышленный пресс.
Ночью я был не в том состоянии, чтобы попытаться выведать у Альтера, что же это такое, будь оно проклято, было, а сейчас не получалось до него докричаться. И непонятно, толи это из-за того что я себя так плохо чувствую, толи Альтер умышленно мне не отвечает.
Воспоминания, доставшиеся мне, если верить моему двойнику, из какого-то подобия моей прошлой жизни, легкой взвесью осели где-то в моем сознании. Попытаться вызвать их образы у меня не получалось. Вроде бы они и есть, но в тоже время ухватиться никак не получается. Я урывками помнил свой сон. Словно сквозь вату изредка прорывались испытанные в нем эмоции. Но я просто знал, что это только небольшой эпизод, фрагмент чего-то большего. И оно никак не дается мне в руки.
С самого пробуждения у меня внутри росли тревога и напряжение. Едва проснувшись, я каким-то новым чувством понял, что что-то во мне сдвинулось и я, кажется, меняюсь. Я выругал себя за мнительность, попытался, невзирая на боль, помедитировать, отвлечься, но ничего не помогло. Ожидание неизвестности играло мне на нервах, а в купе с головной болью еще и сильно портило настроение.
Вкус завтрака я практически не ощутил. Автоматически покидал в себя то, что было выставлено на столе, пока не пришло чувство насыщения и, кивнув Вэйсу на его предложение пойти собраться, пока он присмотрит за девицами, я отправился к себе в комнату. Нацепив под куртку перевязь с ножами, и подхватив тощую котомку с тем немногим, чем я успел разжиться за время своего недолгого путешествия, я запер за собой дверь и спустился вниз.
Поймав взгляд магистра, я кивнул ему и направился к барной стойке, чтобы сдать ключ. Лишь на близком расстоянии я рассмотрел, что тип за стойкой самый настоящий эльф. Не такой как тот, попортивший мне жизнь Сандр, а полноценный представитель своего народа. Впрочем, если бы не заостренные и довольно длинные уши, скрывающиеся в волосах, он вполне бы сошел за самого обычного человека. Никакой неземной красоты и тонких черт лица, которые им приписывала земная литература, и даже местная молва. Обычное, в какой-то мере немного грубоватое лицо и усталый взгляд серых глаз никак не вязались с обликом, сложившимся под влиянием сказок моего мира, и сплетен этого.
«…заклинание разрывает тело чернокожего ушастого на две неравные части и несколько горячих капель крови хлыстом бьют меня по щекам…»
Я скривился от боли вызванной вспышкой неприятного образа. В тоже время бармен отшатнулся от меня и, нахмурившись, положил руку на рукоять кинжала, покоящегося на широком поясе. Видимо что-то его насторожило во мне в этот момент.
Я положил ключ и потер виски в попытке приглушить неприятные ощущения.
— Я съезжаю. — Выдохнул я, борясь с нахлынувшей тошнотой.
— Прошу
