Другой мир диктует свои правила и законы, но как вписаться в них жителю нашего мира, если физику и химию тут заменили магия и алхимия, а помимо людей живут демоны, эльфы и прочие нелюди, от обилия разновидностей которых аж рябит в глазах. Да и с обычным Земным абитуриентом не все понятно. Странности тянутся за ним огромным пушистым хвостом. То одержимость элементалем, то с головой проблемы.
Авторы: Филипченко Михаил Петрович
я мог только оценить результаты, но никак не осмыслить те действия, которые совершал.
Первый же эксперимент вылился в несколько часов сильного жара и нескольких дней сильнейших мышечных болей, из-за которых я даже ходил с трудом. Зато удалось определить ряд новых возможностей, которые в будущем могли стать мне доступны. Глубокая медитация, насколько мое сознание в нормальном состоянии могло понять, давала доступ к, если можно так выразиться, тонким настройкам организма, которыми я, по заверениям Вереска, при определенном упорстве смогу овладеть. Эти возможности сильно повысили бы мои шансы на выживание в экстренных ситуациях, а потому я раз за разом пытался разобраться в том, что сокрыто во мне самом. Вереск научил меня, как в будущем можно будет привязать состояние глубокой медитации к определенному якорю, чтобы проваливаться в него мгновенно. Однако, сразу предупредил, что долго в этом состоянии держаться, в таком случае, будет невозможно. Но подобная медитативная техника и не была рассчитана на простую медитацию, а относилась к разряду боевых трансов некоторых боевых стилей, которые практиковались в этом мире.
Перед отправлением в «свободное плавание» я был одет как бедствующий безземельный дворянин, или как довольно зажиточный крестьянин,- добротно и с некоторыми изысками, в виде пуговиц и даже карманов. Одарен горсткой мелочи, в количестве пятнадцати медяков и парочки серебряных монет, достоинствами в один и пять лис, в пояс штанов, на всякий случай, был вшит аж целый золотой. И с тяжелым вздохом благославлен.
К слову, лисами, серебряные и золотые монеты тут назывались по той причине, что гербом королевства была лисица, ставшая на задние лапы и обвивающая хвостом меч, указующий острием вверх. Медные монетки изображений не имели и представляли собой квадратики с рисунком растительного орнамента, почти стершимся от частоты использования. Серебряные диски были достоинством в один, пять и десять единиц, различающиеся по весу. Одна серебряная монетка включала в себя сто медных, что было для многих огромным богатством. А один золотой лис, само собой, равнялся по ценности ста серебряным. Золотые монеты имели один номинал и были размером с медную монетку, только форму имели восьмиугольную.
В принципе, исходя из расчета, что, вне столицы, плотно поесть в забегаловке или трактире стоит не дороже пяти медных монет, а снять комнату на сутки, в зависимости от престижности заведения, от одной до пяти монет. Я более чем обеспеченный человек. В столице цены, конечно же, были раза в два, а местами и в три, выше, но я надеялся, что смогу найти способ сэкономить свои средства, пока не найду источник заработка.
Осталось только дошкрябать до трактира, что, в данный момент, представляется мне серьезной проблемой. И тут же, под аккомпанемент моего упаднического настроения, с неба зачастил мерзкий мелкий дождь. Мне осталось только поплотнее укутаться в теплый плащ и сосредоточиться на поднимании и опускании ног. Каждый шаг был сопряжен с риском потери сапог, и хотя я справлялся неплохо, приятнее мне от этого не становилось.
Мерзкой погодой я был сыт по горло. Пока я шел к границе Сумеречного леса, все было более или менее пристойно. Малозаметные тропинки, влажный воздух и легкая прохлада. Путь мой проходил не то чтобы легко, но испытанием на прочность я бы его точно не назвал. А уж привалы у костра, под защитой воздушного кокона моего изобретения, равномерно распределяющего вокруг тела тепло, были просто верхом комфорта. Едва я подошел к границе леса, пролегающей в получасе неторопливой ходьбы от бурной реки, как тут же начал утопать в грязи. Днем я мок под дождями, пробивающими редкую, по сравнению с чащобой, листву и испытывал на прочность свою обувь с налипшими на нее килограммами грязи. А ночью пытался не дать погаснуть чахлому костерку, которого не спасали даже бытовые плетения, заточенные на то, чтобы поддерживать огонь. А испытанный воздушный кокон был совершенно бесполезен для того кто спит в луже. Да и не стоило светить моими, пусть и слабыми, способностями, пока не обрету статус «ученика». Конечно, пока что шанс встретить кого-нибудь был низок, но и без этого, о настоятельной рекомендации Вереска, плести заклинания мне доводилось не так часто как хотелось бы.
В результате возникших трудностей, путь который я должен был преодолеть за день, растягивался на три-четыре дня, как минимум. Точнее без карты было определить сложно.
Единственным развлечением в последние дни было изобретение новых ругательств. И я как раз почти придумал что-то новенькое, как вовремя поправленный капюшон позволил мне зацепиться взглядом за то, что заставило забыть обо всем. Я увидел мост!
