В детстве я верила в чудеса, но жизнь показала, что сказок не существует. В юности я верила, что придет день и меня спасет предназначенный мне Волк, да-да, ведь оборотни о принцах не мечтают, только о парах. Но жизнь доказала, что и любви не существует. И вот, когда до последней черты остался лишь крохотный шаг, судьба опровергла все утверждения, теперь я точно знаю, что чудеса и волки существуют. Как и любовь!
Авторы: Гусейнова Ольга Вадимовна
и пнул ногой дверь. Я только дернулась от грохота и попыталась сжаться, свернуться в клубочек, чтобы защититься от очередной боли. Затравленно уставилась на замершего в дверном проеме мужчину, жадно вдыхавшего и побледневшего, разглядывая меня. Я словно кожей, обожженной солнцем и истерзанной когтями, чувствовала, как его взгляд касается моей изношенной рваной рубахи, истощенного тела со следами побоев и в запекшейся крови, грязных волос… Черные глаза напротив расширялись, зрачки заполняли радужку абсолютной тьмой.
Я в ужасе смотрела на пришельца, а он потряс меня до глубины души:
— Ну здравствуй, моя Лапушка…
Как оказалось, еще не умершей души, потому что его тихий, глухой, хриплый от непонятного волнения и бесконечно мягкий голос проник глубоко-глубоко, в самую суть. Так, как давным-давно, когда сказки еще жили в моей душе, говорил Он — мой Волк.
Мужчина медленно, будто опасаясь спугнуть, опустился передо мной на колени. Потянулся к моему лицу рукой, большой, сильной и почему-то дрожащей, — я это ощутила, когда его пальцы невесомо коснулись ссадины на моей скуле и аккуратно убрали прядь волос за ухо.
— Все хорошо, родная, теперь все будет хорошо. Ты только потерпи еще немного, — прохрипел он.
Я молчала, невольно прислушиваясь в себе: чем же так приятно пахнет этот чужак и почему вдруг затаилась моя волчица? Больше не скулит и не ворочается в груди, а замерла, внимая этому мужскому голосу, скрипучему, явно взволнованному. Мужчина осторожно, будто я вот-вот рассыплюсь, поднял меня на руки, прижал к мощной, разгоряченной боем груди. Уткнувшись в нее, я наконец-то глубоко вздохнула. От странного незнакомца пахло чем-то ярким, терпким и в тоже время сладким, чем-то из детства. Кажется, так пахло домом и свободой, и еще — заботой. Так необыкновенно пахло, что я непроизвольно взмолилась:
— Пить!..
Мужчина сорвался с места, унося меня прочь из сарая, а может и из ада. Но стоило нам вынырнуть из дыма, как оказалось: я вновь ошиблась! Незнакомец направился прямиком в хозяйский дом, а там, напугав меня до дрожи, в хозяйские покои — ту самую пыточную, где де Лавернье устраивал «забавы» с моим участием. Я испуганного пискнула, оказавшись по грудь в прохладной воде, все еще на руках незнакомца, в роскошном бассейне, где мой мучитель потом смывал с себя кровь своих жертв.
Мужчина резко открыл кран и помог мне дотянуться до упругой, божественно холодной струйки воды, чтобы жадно, давясь и захлебываясь, напиться вдоволь. Дальше, не выпуская меня из рук, снял с себя обувь и черный верх и остался в штанах. Потянул мою пижаму вверх, чтобы снять, но я судорожно сжала подол в кулаках. Удивительно, но он меня за неподчинение не ударил, не наказал, а оставил в покое:
— Не бойся Лапушка, все хорошо. Я только помогу тебе, нам надо раны промыть и ожоги обезболить.
Размеренные и уверенные движения его зловеще мускулистых рук пугали до дрожи, но он аккуратно распутал волосы и промыл ароматным мылом, позволив мне насладиться давно недоступной роскошью — тонким запахом натурального парфюма, веры другим не пользуются, и живительной водой. Легонечко прошелся пеной по моему телу, вновь заставляя деревенеть от страха. И все время глухо проговаривал, что будет или уже делал. И обещал, что все будет хорошо. Его голос успокаивал, а запах, наоборот, будоражил.
Затем он вытащил меня из воды и осторожно завернул в огромное полотенце, посадил на диван. Да-да, на тот самый диван, где всегда восседал де Лаверьне. Где не раз мучил и убивал других, требуя у меня вернуть ему Кэсс. Я не верила в чужую заботу, точнее, не могла позволить себе довериться, но почему-то тело размякло само по себе, расслабилось, когда крепкие руки бережно промокали мои волосы другим полотенцем.
А дальше все стремительно поменялось, потому что мужчина… этот огромный оборотень наклонился ко мне и потянулся носом и ртом к моей шее. Я среагировала рефлекторно: уйти от опасных клыков, защитить шею, жизнь, не дать вырвать глотку, спастись. Вместо нежных объятий я попала в фиксирующий захват и — потерялась в своем ужасе, нахлынувшей панике. Я пыталась защититься, вырваться — выпустив когти, извивалась как змея. Но мне не удалось. Понадобилось время, чтобы осознать — ничего не происходит. Заполошно дыша, я замерла и распахнула глаза.
Луна, лучше бы я этого не видела! Щека вера оказалась рассеченной… моими когтями. И хотя рваные полосы на коже буквально на глазах заживают, на лице, шее и широком плече осталась кровь. Я завороженно смотрела, как под его смуглой гладкой кожей перекатываются стальные мускулы. Невероятно сильный, будто каменный мужчина, способный просто свернуть мне голову как цыпленку, пикнуть не
