В детстве я верила в чудеса, но жизнь показала, что сказок не существует. В юности я верила, что придет день и меня спасет предназначенный мне Волк, да-да, ведь оборотни о принцах не мечтают, только о парах. Но жизнь доказала, что и любви не существует. И вот, когда до последней черты остался лишь крохотный шаг, судьба опровергла все утверждения, теперь я точно знаю, что чудеса и волки существуют. Как и любовь!
Авторы: Гусейнова Ольга Вадимовна
успею, но при этом взгляд его выражал скорее душевную муку, боль и сочувствие.
Он вновь дрожащими пальцами мягко, успокаивая, коснулся моей щеки:
— Все хорошо, не бойся, малышка, все будет хорошо. Как тебя зовут?
И… вытер мои слезы. О Луна! У меня впервые за двадцать восемь лет спросили имя. Мое имя! Но за последние пять лет я разучилась говорить, ведь раскрывать рот опасно, за «не такой» голос могли изувечить. И все же я рискнула — шепнула, чтобы не выдать тональность и звучание:
— Мариза…
— А меня Жак.
Он пристально смотрел на меня черными, полыхающими самой тьмой глазами. В них можно запросто утонуть, как в омуте. Я чувствовала, что он чего-то ждет от меня, но чего именно? Я осторожно кивнула, давая понять, что услышала его имя.
— Ты моя… Мариза, моя пара. Я пришел за тобой. И никому больше не отдам.
Его слова колокольным звоном звучали у меня в голове, даже зажмурилась, пытаясь приглушить этот нестерпимый звук. Я так долго, так бесконечно долго ждала этих слов. Спасения в них! Что успела разувериться и потерять надежду когда-нибудь услышать. И вот так неожиданно услышала. Даже не сразу поняла, что мотаю головой, не веря своим ушам, скулю от безысходности, ведь у меня явно галлюцинации. Наверное, я просто умерла или умираю и все это мне видится. Сказка, это очередная сказка, просто фантазия, которую нарушил вдруг раздавшийся незнакомый голос:
— Жак, эти выродки говорят, что она была игрушкой для битья у Фабиуса…
— Вон! — рыкнул Жак так яростно, что я заледенела.
— Жакру, ты слепой? Видишь, он с парой своей… — выдернул за дверь опешившего на пороге гиганта другой «призрак», я только его руку и увидела, мелькнувшую в проеме.
Жак был в ярости, но в следующий момент словно сдулся, заметив мои, наверняка сумасшедшие, испуганные глаза.
— Не бойся меня, слышишь, только не бойся. Я никогда не сделаю тебе больно, — его хриплый голос на последнем слове дрогнул.
Жак осторожно, словно фарфоровую куклу, взял меня на руки и куда-то понес. Увидев сразу пять незнакомых оборотней вместе с огромным Жакру, я инстинктивно прижалась к Жаку. Даже самой себе напоминая жалкий дрожащий комок. Но никто из веров не сказал ни слова, только плавно отступили от нас к стене и смотрели с сочувствием и — стыдом. Словно им стыдно за то, во что я превратилась.
Жак принес меня на кухню, где оказалось множество приготовленных блюд, посадил к себе на колени и принялся кормить с ложечки, как ребенка. И тихонько при этом о чем-то нашептывал. А я слушала лишь тембр его голоса, ощущала его горячее сильное тело, непривычно заботливые руки и уже забытый вкус хорошей еды. Все казалось мне нереальным, по-прежнему сказочным, зыбким, как сладкий сон, о котором уже и не помнишь поутру. Как я уснула на коленях, пригревшись и наевшись, даже не заметила.
Глава 5
Проснуться меня «уговорил» запах еды, мяса и горячего хлеба, почти забытый, будоражащий, вкусный… М-м-м… И пусть голова была словно в тумане и глаза не хотели открываться, но желудок среагировал тоскливым урчанием. Продрав глаза, я недоуменно обвела взглядом просторную, светлую комнату, обставленную красиво и со вкусом. Спальня… немыслимая роскошь для меня в последние годы. Подо мной большая и мягкая кровать, сверху я накрыта легким одеялом в милых розовых цветочках. В ногах лежит похожее покрывало.
Светлый пол и стены, плетеные кресла с пышными цветными подушками, на полу несколько горшков с цветущими растениями. Слева радует взгляд стеклянная стена с раздвижными дверями, белый тюль колышется на теплом ветру и словно приглашает выйти наружу. Справа белеют высокие узкие многочисленные створки длинного шкафа. Напротив две двери, одна из которых приоткрыта и позволяет увидеть ванную комнату, куда мне тут же захотелось так, словно я минимум сутки в отключке пролежала.
Откинув одеяло, я со все возрастающим удивлением увидела на себе мужскую белую майку с круглым вырезом и без рукавов. Большого размера, потому что прикрывает меня почти до колен и свободно болтается. Вернее, мягко, я бы сказала, ласково скользит по моему исхудавшему телу, обрисовывая все еще немаленькую грудь и округлые, пусть и костлявые бедра.
Когда и кто на меня ее надел? И как долго я здесь… не знаю где?
На цыпочках, стараясь не шуметь и не выдать, что проснулась, но слегка покачиваясь от слабости и со сна, я прокралась в туалет. Заодно умылась и напилась, а то в горле пересохло. Мышкой скользнув обратно в комнату, я с колотящимся сердцем отодвинула краешек занавеси и выглянула. На увитую ползучими растениями террасу, которая, наверное, огибает весь дом, стоящий среди пальмовой рощи, и спускается к бассейну. Но поразило другое:
