Подари мне крылья. 3 часть

кое-какой ум. Да, таких тут я тоже уже видел. Но в тебе первом не вижу зла. Улица еще не успела тебя испортить, хотя и пыталась. Хочу, в свою очередь, отдать долг и помочь тебе.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
— Думаете, я поверю в эту сказку? — я хмыкнул недоверчиво, настороженно наблюдая за тем, как он идет к выходу из моей камеры.
— А это уже тебе решать. До завтра, — и он, добродушно улыбнувшись на прощание, покинул меня.
Всю ночь я лежал без сна, пытаясь убедить себя, что достаточно сильный для того, чтобы выжить на каторге, но страх перед будущим и надежда на то, что старик все же не врал, просочились в мое сердце.
Когда он пришел ко мне утром, я для себя все решил и в первую очередь потребовал от него две магических клятвы. Первая: он действительно отпустит меня через год. Вторая: пока буду считаться его рабом, мне не грозит сексуальное насилие. О побоях просить не стал уже. До критичного состояния точно не доведет, ведь это чревато законом, а остальное как-нибудь вытерплю.
К моему удивлению, старик, которого звали Джошуа, согласился принести магические клятвы. И я, пересилив себя, все же подписался под договором, обрекая себя на рабство.
Все время, что мы тогда шли к старику домой, я неосознанно ощупывал ошейник, не веря, что на самом деле позволил надеть на меня эту гадость. Причем добровольно. Казалось, будто мне не хватает воздуха, он давит на меня.
— Не тереби его, привыкай так. Ты привлекаешь внимание. Со мной ладно, а в одиночестве будешь идти — заметят, прицепятся. Вчерашних свободных любят ткнуть в новый статус, неужели не знаешь? А тебе и защититься толком нельзя будет от насмешек. А вспылишь — нарвешься на штраф или публичное наказание. Оно тебе надо? — негромко сказал Джошуа все тем же спокойным тоном.
— Вам хорошо говорить, не вы в рабском ошейнике! — огрызнулся я, но не очень громко, стараясь все же не привлекать внимание и опустив руки.
— А кто тебе сказал, что я раньше его не носил?
Неделю спустя…
— Тайлер! — услышал я громогласное с первого этажа.
Скривился, словно от лимона, поднимаясь со своего места. Почесал зудящую кожу под ошейником и поплелся к Джошуа.
— Что еще?
— Я что тебе сказал сделать? — старик угрюмо насупил брови.
— Вымыть окна и приготовить ужин, — со вздохом.
— И?
— Я сварил кашу. И помыл окна наверху, — упрямо вскинул подбородок.
— Она подгорела. А внизу почему не вымыл? — пристально вглядываясь мне в глаза. От этого взгляда мне не по себе и хочется оправдываться, но я ведь сделал, что он сказал!
— Я иначе не умею. К тому же, каша как каша, не отравимся, съедобно все. А с окнами устал! Да и внизу они почти чистые…
— Научись. Книг у меня хватает, по кулинарии в том числе, было бы желание. Устал, говоришь? Ну ладно. Сам помою, — сказал он спокойно, напоследок просверлив меня взглядом, который я с трудом выдержал.
Джошуа, не сказав мне больше ни слова, пошел и вытащил стремянку. Я хотел было уйти в выделенную мне комнату, но что-то будто не пускало. Проследил хмурым взглядом, как старик принес таз с водой, тряпку, моющее средство. Как он остановился, вытерев пот со лба. Чуть дрожащими пальцами намочил и выкрутил тряпку, подошел к лестнице, приглядываясь к ней. Поставил ногу на первую ступеньку…
— Ну куда вы?! Я уже отдохнул, давайте сюда! Идите лучше книги свои читайте, а то еще вдруг упадете, кто меня на свободу отпустит? — не выдержал я, выхватывая у него из рук тряпку и взбираясь на эту клятую лестницу.
— Ишь, шустрый какой… Я тогда пойду ужин готовить. Ты как хочешь, а я есть твою горелую кашу не собираюсь, — проворчал он, поворачиваясь в сторону кухни.
Угу. А то я не видел его хитрую ухмылку, как только отобрал эту тряпку. И чего это он? Я о себе беспокоюсь. У старикана жить действительно неплохо. Еда есть, особо не перетруждаюсь, что я раб — почти не ощущается: гости к нему не приходят, а на улицу я только за покупками выхожу и стараюсь справиться побыстрее.
Да и ущемлять меня, как я опасался, он не стал. Ни словом, ни делом. Что касается побоев, здесь тоже мимо. Не считать же за таковые пару подзатыльников, полученных за мое не совсем цензурное описание ситуации в целом, когда уронил стул себе на ногу?
За ужином я смиренно насыпал себе слипшуюся комками горелую кашу и принялся ее мужественно есть, стараясь не коситься на аппетитно пахнущее рагу в тарелке Джошуа. Демоны! Я еще и посолить забыл.
Старик дождался, пока я съем пару ложек, после чего со вздохом встал и насыпал мне порцию своего рагу. Я удивленно на него воззрился.
— Что смотришь? Ешь давай, — фыркнул