Подари мне нежность

что для тебя это так ново, но со временем ты все поймешь сама.
Гонора застонала и упала на подушки, но уже без блузки – Адди успела ловко ее стянуть.
– Пойду-ка я гляну, что там с отваром, – сказала Адди и направилась к двери.
Как хорошо, что свекровь решила, что Гонора стонет из-за больного живота, и не поняла, что причиной были ее слова. Они только подтвердили чувства Гоноры, но мысль о том, что муж может чувствовать то же самое, взволновала Гонору.
– Помоги жене надеть ночную рубашку, пока я займусь отваром. Боль усилилась, – услышала Гонора слова Адди и едва не выскочила из кровати. Что ей теперь делать? Она лежит наполовину обнаженная! Щеки ее запылали, и она торопливо обхватила себя руками.
– Мне не нужна помощь! – выкрикнула Гонора, едва муж вошел в комнату и подошел к кровати.
На его лице медленно расплывалась усмешка.
– Пытаясь прикрыться, ты выглядишь на редкость соблазнительно.
Гонора глянула вниз и едва не застонала, но вовремя удержалась. Она не хотела, чтобы Каван решил, будто живот у нее болит еще сильнее, но, с другой стороны, он смотрит только на ее груди, а они казались более пышными, чем на самом деле, потому что Гонора прижала их руками.
Каван присел на корточки рядом с кроватью и положил ладонь на ее руку.
– Какой же я буду муж, если изнасилую больную жену?
– Я понимаю, просто…
– Ты никогда не была обнаженной перед мужчиной?
Ее глаза сильно округлились.
– Никогда.
– Рад это слышать.
Гонора улыбнулась. Как хорошо, что он понял!
– А теперь позволь, я помогу тебе надеть ночную рубашку.
Гонора попыталась что-то ответить, но у нее вырвалось только бессвязное бормотание. Каван негромко рассмеялся:
– Нужно ли напоминать, что я твой муж?
Она обхватила грудь еще крепче.
– Еще нет.
Каван наклонился к ней и прошептал прямо на ухо:
– Хочешь, чтобы я исправил это сегодня же ночью?
Гонора решила вернуться к прежним уловкам, только не стала хвататься за живот, а просто поморщилась.
– Пожалуйста, пусть твоя мама скорее принесет мне обещанный отвар. Она обещала, что он уменьшит боль.
Каван мгновенно выпрямился.
– Лежи и не шевелись, я сейчас же вернусь.
Стоило ему выйти из комнаты, как Гонора поспешно переоделась в ночную рубашку и, облегченно вздохнув, нырнула под одеяло. Теперь она в безопасности.
Каван вошел в комнату, по пятам за ним шла Адди. Муж посмотрел на Гонору и покачал головой.
– Нужно было подождать. Я бы тебе помог. – Он усадил Гонору и подложил ей под спину подушки.
– Я замерзла, – ответила она. К счастью, это не было ложью, она и в самом деле немного продрогла.
– Я разожгу огонь, – сказал Каван, подтыкая ей одеяло.
Адди протянула Гоноре кружку с дымящимся отваром, а Каван пошел к очагу.
– Это облегчит боль, – пообещала Адди.
Если отвар предназначен для успокоения боли, то он не сможет ей навредить, поэтому Гонора спокойно выпила все.
– Теперь она уснет, – шепнула Адди сыну, но недостаточно тихо, и Гонора ее услышала.
– Я останусь здесь, – заявил Каван.
– Это лишнее, – возразила его мать. – Иди и занимайся своими делами. Я посижу с Гонорой.
– У меня нет никаких срочных дел. Я останусь здесь.
Гонора смотрела на них, но ее уже окутывал туман, а голоса все отдалялись и отдалялись.
– Ты волнуешься за нее, – произнес женский голос.
– Она моя жена. – Мужчина говорил решительно, даже раздраженно.
Затуманенное сознание мешало Гоноре прислушиваться к разговору, но мужской и женский голоса продолжали звучать, и она понимала, что двое говорят о ней.
– Иногда мужчины начинают любить женщин, на которых были вынуждены жениться, – говорила женщина.
– Мы женаты, и этого не изменить. Разве не лучше, если я буду заботиться о жене, которую не выбирал? – возражал мужчина.
– Это благоразумно, – одобрительно произнесла женщина.
– Оставь, мама. Это касается только меня и Гоноры.
– Нет, сын мой, не только вас. Однажды тебе придется возглавить этот клан, и гораздо лучше, если рядом с тобой всегда будет любящая жена, на которую ты сможешь положиться даже в самые трудные минуты.
– Ты хочешь, чтобы у меня получилось так же, как когда-то у тебя с отцом, – произнес мужской голос.
– Да. Я хочу, чтобы вы с Гонорой любили друг друга.
Свое имя… она услышала свое имя и слово «любовь».
Кто-то любит ее, заботится о ней, присматривает за ней. Всплыли воспоминания о маме, и Гоноре вдруг стало очень больно, потому что мамы больше не было с ней. По щеке поползла одинокая слезинка.
– Она плачет, – обеспокоенно сказал