Подари мне нежность

старшие братья, – сказал Каван.
Братья фыркнули и закивали, соглашаясь.
– Неси еду, красотка! – окликнул Лахлан проходившую мимо служанку и улыбнулся ей.
Она захихикала, кивнула и побежала на кухню.
– В один прекрасный день ты нарвешься на женщину, которая не кинется с готовностью выполнять твой чарующий приказ, – расхохотался Артэр.
– Это ему только на пользу пойдет, – поддакнул Каван.
– Это точно, – согласился Артэр, наполняя опустевшие кружки.
Краем глаза Каван заметил входивших в зал отца и мать. Чувствуя себя виноватым, он встал и крикнул:
– Отец, присоединяйся к нам!
Мать облегченно улыбнулась, и все внутри у Кавана сжалось от стыда. Нужно извиниться перед отцом. Он не имел права так разговаривать с ним – отец этого не заслужил.
Артэр и Лахлан промолчали, прикрывая полными кружками довольные усмешки.
Каван отметил, что мать поцеловала отца и, улыбаясь, поспешила прочь. Эта искренняя привязанность родителей друг к другу существовала, сколько он себя помнил. Привычно было видеть, как вождь клана целует свою жену, держит ее за руку, смеется вместе с ней, обнимает ее. Каван хотел, надеялся, мечтал однажды разделить такую нерушимую любовь с той единственной. Сначала ему и в голову не приходило, что подобное возможно с тихоней Гонорой, но в последнее время он понемногу начал восхищаться женой, навязанной ему ее отчимом.
Каван смотрел, как приближается к нему отец – высокий, мощного сложения человек, участливый, властный и благородный. Предводитель, которым можно гордиться. Отец, которого нельзя не любить.
Каван не стал дожидаться, когда отец подойдет, он сам пошел навстречу:
– Прости меня! Я болван.
Отец улыбнулся и положил на плечо сына сильную руку.
– Ты очень похож на меня, и я горжусь тобой.
Каван помотал головой:
– Не знаю, как таким глупым сыном можно гордиться.
– Только глупое сердце и может быть отважным.
Каван вспомнил, что сказал нечто подобное Гоноре.
Возможно, он и в самом деле похож на отца – и думает, как отец, и видит в людях отвагу, которую сами они в себе разглядеть не могут.
Каван обнял отца сильными руками и похлопал его по спине, выражая свою любовь единственным известным ему способом.
– Идем, присоединяйся к нам! – воскликнул он, и отец с удовольствием присоединился к сыновьям.
Мужчины ели и пили уже несколько часов подряд. Они шутили, смеялись, спорили и восстанавливали утраченное взаимопонимание.
– Что моя жена говорила тебе? – спросил Каван Артэра, когда Лахлан и Тавиш о чем-то заспорили.
– Спроси свою жену.
– У тебя замечательная жена, – сказал Лахлан, поднимая свою кружку. – Она спасла мне жизнь. Она прекрасная женщина, а ты счастливец.
Каван ничего не ответил. Он вдруг понял, что братья восхищаются его женой и уважают ее, и ощутил настоящую гордость.
– Согласен, – произнес отец. – Гонора – хорошая и заботливая женщина. Из нее получится прекрасная мать.
– Кстати, прошло уже почти два месяца, а мы до сих пор ничего не слышим о будущем ребенке! – поддразнил брата Лахлан.
– Не торопи их, – усмехнулся отец. – Для них все это пока в новинку.
Артэр и Лахлан расхохотались, а Каван едва заметно улыбнулся. Впервые после возвращения домой он почувствовал себя частью своей семьи и понял, что действительно вернулся.
– Может, тебя поучить, братец? – хохотал Лахлан.
Каван почесал в затылке.
– Ты не помнишь, кто пришел ко мне, не зная, что нужно делать с женщиной?
– Черта с два ты мне что-то рассказал! – Лахлан чуть не подавился элем от смеха.
– О, я это помню! – сказал Артэр, хлопнув Кавана по спине.
К веселым насмешкам присоединился и отец:
– Лучше бы ты пришел ко мне, сынок!
– Да не нужны мне никакие советы – ни тогда, ни сейчас. Женщины меня любят! – заверил их Лахлан.
Мужчины шутили, поддразнивали друг друга и пили целый вечер.
Каван, спотыкаясь, вошел в спальню, когда совсем стемнело, и обнаружил, что в ней пусто. Он быстро догадался, где жена, поднялся вверх по лестнице в комнату для шитья и обнаружил там уснувшую перед очагом Гонору. Он присел перед женой на корточки и внимательно всмотрелся в нее.
Каван вообще о ней не думал, когда несколько лет назад ее отчим пришел к Тавишу с предложением о браке. Гонора не обладала ни одним из тех качеств, которые он хотел найти в жене. Каван усмехнулся, вспомнив, как его раздражали ее длинные темные волосы. Тогда он не знал, какие они шелковистые и как сладко пахнут. Ему очень нравилось, когда во время урока она оказывалась вплотную к нему и он мог прижаться щекой к ее волосам и вдохнуть этот