Юная Гонора Таннах не боялась ни вечной вражды шотландских кланов, ни диких гор, ни одиночества – ее страшила лишь участь пленницы в замке злого отчима. Поэтому она была бы счастлива выйти замуж за кого угодно… кроме лэрда Синклера. Не родилась еще на свет женщина, способная растопить лед в его сердце.Но вправду ли Каван так холоден и жесток, как о нем говорят? Возможно, его суровость – лишь маска, за которой скрывается пылкая душа мужчины, втайне мечтающего о встрече с единственной, которая подарит ему любовь, и нежность, и подлинную страсть?
Авторы: Флетчер Донна
если тебе все равно? Разве можешь ты казниться из-за своего брата, если рисковал собственной жизнью, чтобы попытаться его спасти?
Она говорила все это без капли раздражения и с такой искренностью, что сердце Кавана заныло – из-за нее, или из-за правды в ее словах, или просто потому, что она рассуждала разумно. Каван видел, что его жена, женщина, которую он когда-то отверг, понимает его лучше, чем кто бы то ни было.
Эта женщина с длинными шелковистыми черными волосами, завораживающими фиалковыми глазами, мелодичным голосом и мягкими манерами была не той испуганной серой мышкой, за которую он ее когда-то принял. Возможно, она никогда ею и не была. Возможно, она всегда была сильной, только он, слепец, этого не замечал и сумел увидеть только сейчас.
Каван понимал, что должен ответить, должен как-то отозваться на ее слова, полные правды, но сказать ничего не мог.
Гонора улыбнулась ему, словно понимала, в каком смятении он находится, и произнесла:
– Раздели сегодня со мной ложе.
Всего только и сделать, что лечь рядом с ней, и впереди их ждет ночь страсти, которая с легкостью успокоит истерзанное сознание и растревоженную душу. Это так просто. Так легко забыться.
И в то время, как он сольется в любовном порыве со своей женой, брат будет страдать от мук ада. Какое он имеет право на наслаждение, если брат мучается от боли?
Не сказав ни единого слова, Каван повернулся и вышел из спальни.
Гонора проснулась, потягиваясь и улыбаясь, и ничуть не удивилась, увидев, что спит одна. Она даже не знала, вернулся ли муж ночью в спальню, но это не имело никакого значения. На этот раз она не чувствовала, как раньше, что ее отвергли – теперь она все понимала и знала, что только от нее будет зависеть, наладятся между ними отношения или нет.
Каван обвинял себя слишком сурово, и до тех пор, пока он не поймет, как обстоят дела на самом деле, и не примет этого, он будет и дальше наказывать себя. Наверное, Гонора и сама вела бы себя точно так же, если бы не мудрые советы ее мамы. Мама объяснила ей, что Калум – человек плохой, хотя сначала он сумел хитростью убедить ее в обратном. А когда они обвенчались, было уже слишком поздно, и единственное, что могли сделать мать и дочь, – это быть умнее, чем он. Мама до последнего вздоха убеждала Гонору, что в один прекрасный день она встретит человека, достойного доверия и любви, и проживет с ним счастливую жизнь.
Гонора села и снова изо всех сил потянулась. Может быть, она подсознательно пыталась дотянуться до матери.
– Я нашла человека, о котором ты говорила, мама. Но ему необходима твоя мудрость, и я щедро поделюсь с ним ею.
Она негромко рассмеялась и снова упала на кровать Жизнь прекрасна! Гонора ощущала собственную силу и уважала себя. Не то чтобы она сделалась очень храброй, но обрела некую долю уверенности, а будет расти уверенность, придет и отвага.
Гонора выпрыгнула из постели и быстро оделась – темно-синяя шерстяная юбка и золотистая туника с длинными рукавами, подпоясанная на талии полоской от пледа Синклеров. Еще одной полоской пледа Гонора завязала сзади волосы, как следует их расчесав, а потом надела мягкие башмаки. Теперь она готова встретить новый день – и мужа.
Выходя из комнаты, она рассмеялась. Вряд ли муж готов к встрече с ней.
Войдя в большой зал, Гонора тут же увидела его. Каван сидел за столом у очага вместе с отцом, матерью и Артэром. Лахлана видно не было; очевидно, он провел ночь с очередной женщиной – Лахлан никогда не покидал чужую постель рано утром. Остальные столы пустовали – большинство воинов отправились по домам, чтобы прийти в себя после ночного пира или ночного караула.
Каван почти сразу заметил, что Гонора вошла в зал. Она, не отрывая от него взгляда, дошла до стола, улыбнулась, поцеловала мужа в щеку и села рядом с ним.
– Я просто умираю от голода!
Гонора потянулась за куском медового хлебца, самого своего любимого, а Каван налил ей кружку горячего сидра и подвинул свою тарелку. Гонора усмехнулась и с аппетитом начала завтракать, радуясь, что муж захотел с ней поделиться.
Завязался общий разговор, но члены семьи один за другим уходили из-за стола по своим делам, и в конце концов Гонора с Каваном остались одни.
– Я должна тебе кое-что показать, – сказала она, стряхивая с пальцев крошки.
– Что? – полюбопытствовал Каван, улыбаясь, но довольно скептическим тоном.
Гонора оглянулась, наклонилась к нему и прошептала:
– Это сюрприз.
– И никто не знает?
– Я и еще один человек. – Она прижала палец к губам Кавана, не дав ему ничего сказать. – Никаких вопросов, ты все поймешь сам.
Гонора взяла мужа за руку и потянула
