Подари мне нежность

Они никогда не оставили бы замок без защиты.
Они не стали говорить вслух о том, что новость, вызвавшая такую мгновенную реакцию, наверняка связана с Ронаном. Слишком часто слухи о самом младшем Синклере оказывались ложными, и женщины боялись, что и в этот раз все будет напрасно.
Гонора занялась обычными делами, то и дело вглядываясь в даль, чтобы не пропустить появления воинов.
Ближе к закату она отправилась в конюшню, чтобы немного позаниматься со Смельчаком и отвлечься от своих мыслей. Она очень беспокоилась о муже и молилась, чтобы он вернулся целым и невредимым.
Калум появился неожиданно. Гонора вздрогнула и споткнулась, но быстро выпрямилась, пока отчим не успел грубо схватить ее за руку, и поспешно отошла в сторону, помня, чему учил ее муж.
«Не подпускай врага близко к себе».
Гонора ждала, пока Калум заговорит первым. Она давно привыкла молчать в его присутствии.
– Может, Кавану ты и жена, – произнес отчим, – но все равно остаешься моей дочерью и будешь мне повиноваться.
Гоноре хотелось напомнить ему, что она никогда не была его дочерью, но девушка знала, что это только разозлит его. Пусть думает, что хочет. Она сумеет постоять за себя.
Гонора демонстративно молчала.
– Лучше тебе об этом не забывать.
Не отвечая на его слова, Гонора спросила:
– А где ты был, отец? – И едва не подавилась, произнося это слово. Он ей не отец и не может быть отцом, однако Калум всегда настаивал на том, чтобы она относилась к нему почтительно. Обращение «отец» тоже считалось проявлением почтения.
– Мои дела тебя не касаются, – отрезал он.
«А мои – тебя», – хотелось сказать Гоноре, но она придержала язычок. Не нужно злить отчима. Калум ткнул в ее сторону пальцем:
– Будешь делать, как я скажу.
Внезапно из конюшни выбежал Смельчак и накинулся на ноги Калума. Он тявкал, кусался и выглядел очень сердитым.
Калум совершил ошибку. Он пнул щенка, и тот, отчаянно завизжав, отлетел в сторону.
Гонора подбежала к щенку и взяла его на руки. Убедившись, что он не пострадал, она поставила малыша на землю, похлопала его по попе и велела сидеть тихо. Гоноре очень хотелось с яростью накинуться на отчима, но она вовремя припомнила наставления мужа – никогда не давай врагу понять, кто тебе дорог, потому что он с легкостью использует это против тебя, а если со щенком что-нибудь случится, это разобьет ей сердце. Она не даст Калуму такой возможности.
Гонора предпочла промолчать, и отчим решил, что она с ним согласна. Он очень ошибался, но ему совсем незачем об этом знать.
– Помни, всегда помни! – предупредил ее Калум. – Ты повинуешься мне!
Гонора кивнула, подхватила Смельчака и быстро ушла, чтобы отчим не остановил ее. Ее тревожило, что Калум по-прежнему считает, будто имеет право распоряжаться ее жизнью. Гоноре казалось, что она никогда от него не избавится. Господи, как она хотела навсегда освободиться от своего отчима! Она хотела быть уверенной, что больше никогда его не увидит, никогда не услышит его приказаний и никогда больше не пострадает от его злого языка и тяжелой руки.
Когда Гонора была маленькой девочкой, она хотела, чтобы Калум умер – и мечтала об этом до сих пор.
Следующие несколько часов Гонора играла со Смельчаком, а когда пошла в замок, щенок побежал следом. Он уже готов оставить свою семью, сообразила Гонора, потому что обрел новую, в точности, как и она сама. Теперь ее семья – Каван. А Калум ей больше не родня, которой никогда и не был.
Гонора торопливо возвращалась в замок. Смельчак радостно скакал вокруг нее. Мужчины так и не вернулись, и Гоноре оставалось только одно: послушаться мужа и вернуться в спальню, чтобы дожидаться его там.
Адди сидела за столом в большом зале, и хотя Гоноре хотелось поскорее уйти в спальню, она не могла оставить свекровь в одиночестве. Гонора подошла к столу, Смельчак послушно бежал следом.
– Я так тревожусь! – призналась Адди, когда Гонора села рядом.
Женщины взялись за руки, а щенок лег у ног Гоноры.
– Всякий раз, когда Тавиш принимал участие в сражении, я боялась, что он не вернется. А потом выросли сыновья и тоже начали сражаться, и мои тревоги удвоились и утроились. Таков уж женский удел – всегда тревожиться.
Распахнулась дверь, ударившись о стену, и в зал вошли мужчины Синклеры во главе с Тавишем. Он выглядел грозно и внушительно, но совсем не радостно, как и шедшие следом сыновья. Это могло означать только одно: их поиски не увенчались успехом.
Адди тотчас же поспешила к мужу, и тот крепко обнял ее. Нетрудно было понять, что хороших новостей нет – муж с женой стояли, прижавшись друг к другу, и глаза Адди блестели от слез.
Гонора тоже торопливо пошла