Подари мне нежность

к мужу. Следом бежал Смельчак. Каван раскрыл объятия, прижался к щеке Гоноры и крепко обнял жену. Она чувствовала, что они потерпели поражение, и решила ни о чем не спрашивать, ничего не говорить, просто подарить утешение и любовь.
Не говоря ни слова, они покинули большой зал. Смельчак тихонечко пошел следом, но, добравшись до лестницы, громко заскулил. Каван остановился, посадил щенка на левую руку, обнял Гонору правой, и все трое мирно стали подниматься наверх.
Смельчака уложили спать перед очагом, а жену Каван, обнимая, довел до кровати.
– Мы с тобой кое-что не закончили, – негромко сказал он. – Если, конечно, ты не передумала.
– А ты? – спросила она.
– Нет. Я хочу тебя сильнее, чем раньше.
– Правда? – спросила Гонора.
Каван взял ее руку и потянул к себе под килт. Мужское естество было горячим, затвердевшим, но при этом шелковисто-нежным и равномерно пульсировало.
Этот жизнеутверждающий ритм воспламенил Гонору.
– Я принадлежу только тебе и хочу почувствовать в себе только тебя, – произнесла она.
Вместо ответа Каван подхватил ее на руки и в мгновение ока уложил на кровать, а потом вдруг замялся, сел рядом и посмотрел на жену.
– Что тебя тревожит? – заботливо спросила она, положив ладонь ему на колено.
– Твоя красота.
Гонора пришла в замешательство, не зная, что на это ответить.
Каван засмеялся и нежно поцеловал ее.
– Твоя красота – это далеко не одни твои дивные черты. Я часто слышал, как говорят о прекрасных сердцах, но никогда в жизни не имел чести встретить такого человека. Представь себе мое изумление, когда я понял, что женат на такой женщине!
Гонора просияла.
– И сейчас я вожделею тебя – ты и сама это почувствовала. Но это томление родилось не из одной только потребности, а из чего-то более глубокого. Я научился ценить тебя, причем очень странно – просто потому, что я чувствую себя в безопасности, когда знаю, что ты спишь рядом.
– Сегодня мы будем спать еще ближе друг к другу, и я благодарна за это судьбе.
– Хочешь залучить меня в свою постель? – поддразнил ее Каван.
Гонора посерьезнела:
– Я очень хочу, чтобы ты спал в моей постели, – и сегодня, и всегда.
– И не отпустишь меня? – спросил Каван.
Гонора крепко сжала его руку.
– Ты мой, и я никогда не позволю тебе уйти. Я всегда буду оберегать и защищать тебя.
Каван рассмеялся:
– В этом тебя должен заверять я.
– Я и так знаю, что ты будешь меня защищать и оберегать. Я хочу, чтобы ты понял: я буду делать для тебя то же самое. Я бы отдала…
Каван прижал палец к ее губам.
– Не говори того, что, как мне кажется, ты собиралась сказать. Ты никогда, слышишь, никогда не отдашь за меня свою жизнь!
Гонора завладела его рукой и ласково поцеловала ее.
– Ты бы отдал свою жизнь за меня.
– Конечно, но этом совсем другое.
– Почему?
– Я мужчина, воин, это мой долг!
– А я, – произнесла она, сев и прижавшись щекой к его щеке, – люблю тебя и готова отдать свою жизнь за тебя.
Гонора почувствовала, как Каван напрягся всем телом, и поняла – сейчас он тряхнет ее за плечи и прикажет никогда ничего подобного не говорить! Как удержать его от столь предсказуемого отклика?
Сможет ли она повести себя настолько дерзко? И не раздумывая больше, чтобы не струсить, Гонора скользнула рукой ему под килт и робко провела пальцами по его восставшему естеству, а потом аккуратно сжала пальцы.
– Ты играешь нечестно! – шепнул Каван ей на ухо.
– Искусству ведения войны меня обучал хороший наставник.
Его рука мгновенно нырнула ей под юбку, а пальцы скользнули прямо внутрь, и только большой палец ласкал отчаянно пульсировавший бугорок.
– Так мы сражаемся? – поддразнил Каван, покусывая Гонору за ушко.
Она застонала, негромко рассмеялась и пробормотала:
– Я сдаюсь.
Каван засмеялся:
– Нет, милая, пока еще нет.
Он в считанные минуты сорвал с них обоих одежду, и Гонора, только недавно волновавшаяся из-за своей наготы, потому что чувствовала себя такой беззащитной перед мужем, сейчас не испытывала никакого стеснения. Она хотела, чтобы Каван прикасался к ней, целовал ее, ласкал. Она стремилась заняться с ним любовью.
– Ты такая красивая… – произнес Каван, покрывая поцелуями ее груди.
Она изогнулась, подставляя их под его губы, а когда Каван взял губами сосок, застонала от невыразимого наслаждения. Муж играл с ним, покусывал его, посасывал, и в конце концов Гоноре показалось, что она вот-вот лишится рассудка. Тут Каван отпустил один сосок и принялся за другой.
Он покрывал поцелуями все ее тело, и чем больше он целовал Гонору,