Подари мне нежность

И что хуже всего, это было придумано с помощью кого-то из клана Синклеров.
– Почему ты так уверен? – спросила ошеломленная Гонора.
– Рабы имеют свой способ распространять новости и всякие сведения. Кто-то что-то узнавал и тут же передавал остальным. Так у него появляется возможность защитить себя и воспользоваться нужными сведениями, чтобы бежать.
– А если этим сведениям дали просочиться намеренно, чтобы настроить тебя против твоих близких?
– Я думал об этом. Собственно, это одна из причин, по которым я до сих пор молчал. Хотя в основном – чтобы уберечь семью и клан. В то время мне казалось, что неведение оградит всех. Если я заявлю, что в клане предатель, люди начнут подозревать друг друга. И разумеется, негодяй запросто станет одним из тех, кто будет разжигать панику. Лучше я сам отыщу виновного.
– Но у тебя ничего не выходит?!
Каван покачал головой:
– Я не сумел ничего выяснить, но теперь, когда ты заметила, что после моего возвращения Ронана якобы то и дело где-то видят, я уверен, что мерзавец все еще околачивается среди нас и что-то затевает.
– Ты можешь довериться отцу и братьям и по-прежнему хранить тайну.
– Стоит кому-то рассказать, и тайны больше не существует.
– Я тебя никогда не предам, – твердо сказала Гонора.
Каван поднял их сплетенные руки и поцеловал пальцы жены.
– Мы едины, ты и я, и так будет всегда.
– Ты доверяешь мне! – изумилась Гонора.
– Да, – согласился он, широко раскрыв глаза, словно только сейчас проникся глубиной этого доверия и тем, что оно на самом деле означало. Любовь.
Каван думал, что любит ее, но не понимал глубины своего чувства. Он только знал, что больше не хочет ему сопротивляться. А вот сказать о любви вслух – совсем другое дело. Не было никаких причин не признаться Гоноре в любви здесь и сейчас, и все-таки он не мог произнести нужных слов.
– Я очень рада узнать, что ты мне по-настоящему доверяешь.
«Скажи ей, болван! Скажи, что ты любишь ее».
– Мы попытаемся вместе найти того, кто за этим стоит, – доверительно произнесла Гонора. – Я хорошо умею прикидываться невидимой – научилась этому искусству еще в детстве.
– Чтобы защитить себя от отчима? – спросил Каван, внезапно ощутив потребность узнать о своей жене все-все. А может быть, потому, что ему требовалось переключить свои мысли и не гадать больше, почему он не в силах вслух признаться ей в своей любви.
– Если Калум меня не замечал, он и не гневался.
– А что, он часто на тебя злился?
– Постоянно. Ни мама, ни я не могли ему ничем угодить. Он в каждой мелочи видел промахи и проступки. Я это очень быстро поняла и выучилась искусству быть невидимой.
– И что нужно делать?
– Нужно уметь молчать и двигаться бесшумно. Иногда приходилось затаить дыхание, чтобы пройти мимо него или прокрасться в тени. Но это работает – он меня никогда не замечал. Я стала невидимкой.
– А что происходило, когда ты переставала быть невидимкой?
Гонора пожала плечами:
– Он давал мне пощечину. А если очень злился, то пускал в ход кулаки.
Каван сумел сдержать свою ярость, хотя сейчас ему хотелось только одного – найти этого человека и избить его до бесчувствия. Он представить себе не мог жизнь, которую вынуждена была вести его жена, – сам-то он вырос в любящей семье. Какой испуганной и одинокой чувствовало себя это невинное дитя!
– Я научилась приседать и уворачиваться, когда он швырял в меня разные предметы. Но он окончательно выходил из себя, если промахивался, и тогда я научилась выбирать предмет, который не причинит мне сильной боли, и делала так, чтобы он в меня попал. Калум радовался, а у меня оставалось меньше синяков.
– Зря я не убил его в тот день, когда он тебя ударил, – гневно воскликнул Каван. Он очень хотел уберечь свою жену от этой отвратительной скотины.
– О нет! – встревоженно сказала Гонора. – Ты сделал для меня гораздо больше – научил обороняться. Совсем недавно Калум подошел ко мне, но я не подпустила его близко, как ты учил поступать с врагом. И хотя сначала я немного испугалась, но потом этот страх превратился в уверенность, что я больше никогда не позволю ему поднять на меня руку!
Каван резко качнулся вперед, стискивая воображаемую шею.
– Если он только попробует, я…
Гонора хихикнула.
– Ты смеешься над моим желанием защитить тебя?
Гонора ласково накрыла ладонью его скрюченные пальцы.
– У Калума слишком жирная шея, чтобы его задушить.
Каван самодовольно усмехнулся:
– Ты права. Мой меч выполнит эту работу быстрее и аккуратнее.
Гонора поцеловала его в щеку.
– Спасибо за то, что защищаешь меня. Никогда никто не защищал