Юная Гонора Таннах не боялась ни вечной вражды шотландских кланов, ни диких гор, ни одиночества – ее страшила лишь участь пленницы в замке злого отчима. Поэтому она была бы счастлива выйти замуж за кого угодно… кроме лэрда Синклера. Не родилась еще на свет женщина, способная растопить лед в его сердце.Но вправду ли Каван так холоден и жесток, как о нем говорят? Возможно, его суровость – лишь маска, за которой скрывается пылкая душа мужчины, втайне мечтающего о встрече с единственной, которая подарит ему любовь, и нежность, и подлинную страсть?
Авторы: Флетчер Донна
заорал он.
– Ты хочешь, чтобы я это сделал, жена? Выгнать его?
Гонора улыбнулась мужу. Тот приближался неторопливо, чтобы дать ей возможность ответить, зная при этом, что он тут и готов защищать ее. Калум, вздрогнув, обернулся.
– Решать тебе, – сказал Каван, проходя мимо Калума и остановившись рядом с Гонорой.
– Выгонять ни к чему, но я не буду плакать, если больше никогда его не увижу, – ответила Гонора, сердито посмотрев на Калума.
– Вон как ты храбро заговорила, когда муж рядом! – бросил Калум, но тут же прикусил язык. Слишком поздно.
Каван потер подбородок.
– Думаю, ты должен заработать свое право жить здесь, Калум. – Каван обернулся к Гоноре: – Можешь использовать его вместо мишени, когда будешь упражняться в стрельбе из лука.
Гонора с трудом удержалась от смеха.
– Это будет нечестно. Он такой жирный, что я ни за что не промахнусь.
Калум выглядел так, словно вот-вот взорвется, и снова побагровел. Гонора внезапно насторожилась. Отчим не тот человек, который легко сдается. Он всегда находил способ отомстить тем, кто, по его мнению, заслуживал его гнева, и Гонора прекрасно это знала, потому что большую часть жизни его гнев был направлен на нее. Неужели она и вправду решила, что он не отплатит ей за такое унижение?
– Оставь его, – отрывисто произнесла она, чувствуя, как терзают ее воспоминания.
Каван кивнул:
– Тебе решать. – Он посмотрел на Калума: – Держись подальше от моей жены и от матери.
– Как прикажешь, – ответил Калум и почтительно поклонился, не отрывая злобного взгляда от Гоноры.
Она чувствовала, как взгляд этих злобных глазок медленно вонзается в нее, словно острие кинжала, постепенно проникая все глубже и глубже. Калум заставит ее заплатить за это, Гонора ничуть не сомневалась, и тогда ей придется в последний раз дать ему отпор и освободиться от него навсегда.
Каван крепко обнял спящую жену; несмотря на пылающее в очаге пламя, в комнате было довольно прохладно – зима. Он улыбнулся, вспомнив, как всего пару часов назад они отлично согрели воздух в комнате, неистово занимаясь любовью. Довольно горячо поспорив, они сорвали друг с друга одежду и сплелись в жарких объятиях, завершившихся сразу несколькими безумными оргазмами.
Тело Кавана мгновенно ожило при этом воспоминании, словно его не удовлетворило их соитие. Однако Каван все же предпочел просто уютно прижаться к жене, наслаждаясь тем, что она рядом.
Последние несколько недель оказались сложными – все пытались приспособиться к своему новому положению, в том числе и он сам. Ему пришлось переселиться в покои отца. Голова была забита срочными неотложными делами, и он время от времени безнадежно надеялся, что отец вдруг войдет в комнату и ответит на все вопросы или хотя бы даст совет – а потом боль утраты вновь обрушивалась на Кавана, и он садился не на стул отца за его столом, а в кресло, в котором любил сидеть, когда разговаривал с Тавишем по душам.
Он все еще пытался примириться с мыслью, что отца больше нет, а он, Каван Синклер, теперь лэрд клана. И хотя эта мысль постоянно терзала его, Каван не оставлял попыток выяснить, кто убил Тавиша – ради памяти отца и спокойствия клана, чтобы сплетни наконец улеглись, а клан зажил прежней мирной жизнью.
Гонора очень помогала ему в поисках убийцы. Она перезнакомилась почти со всеми жителями деревни и быстро выявила тех из них, кто убить никак не мог. Они подозревали даже ее отчима, но быстро отвергли эту мысль. В конце концов, он добился того, чего хотел, женив Кавана на своей падчерице. И чем глубже супруги копали, тем короче становился список подозреваемых. Они уже начали подумывать, не совершил ли убийство какой-нибудь прохожий – например, торговец, остановившийся в деревне, чтобы продать свои товары, усталый путник, искавший ночлега, или человек, специально посланный, чтобы убить Тавиша. Но зачем?
Каван с Гонорой, а также с братьями бесконечно обсуждал всевозможные варианты. Никто из них не мог успокоиться, пока этого человека не найдут и не покарают за его преступление. Но проходили недели, и казалось все менее вероятным, что мерзавца когда-нибудь отыщут.
Одна мысль терзала и Кавана, и Гонору. Им казалось, что Тавиш либо хорошо знал своего убийцу, либо не думал, что от этого человека может исходить угроза. Отец был слишком искушенным воином, чтобы не суметь отразить даже внезапное нападение, значит, он не почувствовал никакой опасности. Супруги никак не могли совместить эти противоречия, но предполагали, что именно тут и кроется разгадка убийства.
Гонора тревожно зашевелилась. Каван ласково погладил ее обнаженное тело, и она снова
