По дорогам Вечной империи скитается лекарь, не желающий, чтобы его использовали в чужих интересах. К сожалению, умелые хирурги и целители нужны всем: любым властям, династиям и силам, стоящим по ту или иную сторону гражданской войны. Но хуже того, его стремится использовать в своих целях и первосвященник официальной религии. А в прошлом лекаря присутствуют не самые удачные моменты. Адептов чужих религий и их жрецов уничтожают со всей возможной жестокостью. Вот и выходит, что лучше бежать и скрываться, чем отвечать на вопросы опасных людей из Храма Солнца. И правильнее будет не демонстрировать умение колдовать, а то и на костер угодить недолго.
Авторы: Лернер Марик
хижины. В одной комнате стоят урны с пеплом, в другой собираются в поминальные дни друзья и родственники покойного. Есть люди, замечательно изучившие траурные даты и непременно появляющиеся на очередном мероприятии. Таких прогонять не принято, а закусить и выпить можно неплохо.
Естественно, бедняков это не касается, их, если нечем платить, хоронят в общих могилах. Рабов, бывало, хозяева и вовсе, не особо утруждаясь, выкидывали на мусорные кучи. К этому Бенила так и не привыкла. На севере никто не воздвигал памятников, не принято было, не сжигали покойников на огне из-за малого количества дерева, да и вообще, сложно. Просто хоронили в яме, вырытой в земле. В зависимость от обычаев племени – сидя, лежа или еще как-нибудь.
Важнее общее уважение к смерти. Даже случайно обнаружив труп незнакомца и по каким-то причинам не имея возможности нормально похоронить его, необходимо устроить символические похороны – обсыпать тело землей. Иначе душа покойного будет страдать и маяться возле остатков вечно. Такой судьбы никому не пожелаешь.
«Купец Балх Гашими из рода известного, – сообщила надпись на камне, – да вот беда, прославился исключительно скупостью. Хоть ты, путник, скажи доброе слово, вдруг оно поможет».
Вот такое ей всегда нравилось. Оригинально и со смыслом. Надписи на камнях далеко не всегда были хвалебными или предлагали почтить память усопшего. Случались и откровенно ехидные или даже ругательные. Воистину, думай, что свершаешь, пока еще проживаешь на этом свете.
Бенила бегом догнала повозку, попутно миновав несколько похожих. По бокам дороги следовали всадники, да и возчики были вооружены. Зрелище привычное и не интересное, уж какой день ползут по дорогам! Хорошо еще, что дождь с утра прибил пыль к земле, и нет необходимости глотать ее, летящую из-под ног, копыт и колес впереди идущих.
Девушка вдохнула разнообразные запахи, всегда присутствующие в местах скопления людей. От пота и дегтя до навоза. Где прошли телеги и кавалерия, без этого никак. Ничего особенно страшного. Кто в город въезжает, сразу чувствует разницу. Вонь так и шибет в нос. Потом привыкаешь и перестаешь замечать. Учитель утверждает, что эти отвратные ароматы в разных городах не одинаковы. Видать, нос у него особо чувствительный. Ей, так все одно.
Фургон с далеко видным косым крестом, нарисованным прямо на натянутом поверх грузов промасленном полотнище, медленно катился, поскрипывая колесами. Хорошо еще, что не пришлось самой заботиться о его покупке. Вот чем хорош Акбар – в его отрядах существует медицинская служба. Немногие из фемов могут о себе такое сказать честно. Годрас о своих людях заботится, и смертность среди раненых намного ниже. Почти ничего не пришлось закупать дополнительно.
Пристроившись рядом с Савами, зашагала в ногу. Совершенно машинально, будто под действием магнита, взгляд скользнул по татуировке на пальцах военного целителя. Каждый раз при виде рисунка ее пробирала дрожь, которую Бенила старалась не показывать.
На самом деле с некоторых пор его звали не просто Савами, как раба, не имеющего права на фамилию и упоминание родителей. Он теперь имел еще обязательную приставку «ска Найзак». Это значило, что сотник кирасиров фем Найзак – его бывший хозяин. Это обязательно подчеркивалось и учитывалось. Рабское прошлое напоминает о себе до самой смерти, кричит приставкой во всеуслышание, ведь все, представляясь, называют род или отца. Самый забитый крестьянин считает себя выше раба, и это право признается законом.
На месте этого человека вполне могла оказаться и она, да вот судьба ее была бы намного горше. Мужикам даже в рабстве легче. Вот этот же умудрился выучиться и освободиться! Приятного мало – иметь такие украшения на костяшках и государственную печать на теле. Но тут уж ничего не поделаешь. Все, что ни делается, к лучшему. Бумагу можно и потерять, но наличие записи об освобождении навечно останется на твоей коже. Его не срезать – слишком большое, и подделать нельзя. Всегда есть шанс проверить записи.
Реально вроде бы вольноотпущенник по закону имеет те же права, что и любой житель империи. Он может покупать и продавать землю, недвижимость, вещи, скот и рабов. Никто не ограничивает его в выборе профессии, хотя не в идеальной, а в реальной жизни даже умелому человеку достаточно сложно записаться в гильдию или заняться неким делом. Чужаков нигде не любят, а таких – тем паче. Пусть он в сто раз искуснее местного ремесленника. Тем опаснее. Пришелец способен лишить заработка члена общины, гильдии, деревни, города, сословия – выбирай нужное.
И здесь проявляется воля государства, железной рукой направляющая обычных людей к преследованию собственной выгоды. Нельзя
