По дорогам Вечной империи скитается лекарь, не желающий, чтобы его использовали в чужих интересах. К сожалению, умелые хирурги и целители нужны всем: любым властям, династиям и силам, стоящим по ту или иную сторону гражданской войны. Но хуже того, его стремится использовать в своих целях и первосвященник официальной религии. А в прошлом лекаря присутствуют не самые удачные моменты. Адептов чужих религий и их жрецов уничтожают со всей возможной жестокостью. Вот и выходит, что лучше бежать и скрываться, чем отвечать на вопросы опасных людей из Храма Солнца. И правильнее будет не демонстрировать умение колдовать, а то и на костер угодить недолго.
Авторы: Лернер Марик
откровенное торжество. Уел.
– Традиции не отменишь. Язык может измениться, землю пахать тоже начинают иначе и сажают другие злаки. Основные обычаи у людей в крови. – Он подумал. – Конечно, если они в большинстве, и нет рядом кого-то намного культурнее. Но вот еще один обычай встречается только у этих народов, и больше нигде в мире! Главу рода хоронят в сидячем положении, причем его голову оставляют над поверхностью земли. Она, прикрытая кухонным горшком, начисто обгладывается муравьями и высыхает. Потом эту голову забирают и погребают возле хижины. Так делают на границе все, разница только в уровне вождя. Известного и богатого – всегда хоронят так. Традиция уважения. И у тех тоже – бахэр нэгуша – это что-то вроде нашего аристократа, и дамот нэгуша – короля – хоронят обязательно так. Высшим положено. Младшим запрещено. Но считается это очень древним обычаем, заповеданным предками.
– Уговорил, – согласился Баларс, – расскажи лучше, как там было.
– А здесь тебя не волнует? – показывая вниз на поле, спросил сержант.
Издалека казалось, что на поле суетятся игрушечные солдатики. Там, прямо по невысоким кучкам тряпья, разбросанного по всей округе, двигались маленькие синие квадратики Легиона. Требовалось большое воображение или подзорная труба, чтобы разобрать, что это вовсе не мусор. Еще недавно это были здоровые сильные мужчины и лошади. Сейчас они превратились в падаль. За исключением раненых. И хвала Богу, что до них не доносились ни стоны, ни жалобы умирающих.
Там, на поле, сражались многие тысячи. А на его границе игрушечными коробочками виднелись тысячи опрокинутых и разграбленных телег обоза армии Марвана. Там все еще кто-то с кем-то дрался. А может, просто убивал. Во всяком случае, всадники и маленькие пешие человечки толпились внутри и снаружи лагеря, а на солнце изредка мелькали отблески от движущегося железа.
– Вот когда пошлют, тогда и волноваться станем.
– Недолго осталось. Минут двадцать.
– А что потом? – жадно потребовал ответа Тайр. Они с Сатуком состояли в одном десятке. Такой же первый бой для парня, как и для него.
– Известное дело, – солидно объяснил сержант, – Акбар недаром нас так развернул. Все предусмотрено. Деревня – опорный пункт. Живые изгороди и виноградники рядом – укрытие. На одном участке обороны поставили повозки так, чтобы они стали препятствием. В колючках прорубили амбразуры, поставили орудия в засаде. Они подвоха не ждут. Нормальные осадные орудия либо за холмами, где раньше был лагерь Косты, либо их бросили, удирая. А мы их встретим, – он хищно улыбнулся. – Навсегда запомнят. Как дойдут, так и накроем. К четырем полковым пушкам полагается три воза с боеприпасами. На них по штату сто тридцать три выстрела с ядрами и столько же с картечью. И так еще шесть раз.
– Почему?
– Считать надо уметь, – без злости подковырнул сержант. – Двадцать четыре пушки выстрелят с близкого расстояния, – он развел руками, – кто не видел, тому не понять. Они покатятся назад. Тогда и придет наше время, пойдем рубить уцелевших.
– То есть, когда до изгородей останется половина лиги, надо поднимать людей в седло, – согласился Баларс. – Все одно первой легкая кавалерия поскачет. Минут двадцать еще имеется. Расскажи, где такое видел. Ведь на Великой реке, а?
– Действительно, сержант, – поддержали остальные кирасиры, рассказывай!
– Когда воины нэгуша…
«Почему, собственно, он так странно произносит», – подумал Сатук, его старший брат, а если точнее, средний (первенец, как положено, наследник, все ему досталось, а двум другим пришлось хорошо задуматься, как жить и на что существовать). Честно говоря, никаких претензий у них обоих к старшему брату не имелось. Закон есть закон, и почему запрещено дробить участки, всем понятно без особых пояснений.
Они земаны, и едва-едва способны обеспечить в своем фемстве возможность не ударить во время смотра лицом в грязь хотя бы одному. Где уж на троих рассчитывать! Все честно. Свою долю знаний и умение фехтовать, а также сидеть на лошади и маленько разбираться в тактике, они получили. А уж приобрести второго и третьего строевого коня – не с их доходов. Спасибо и за наличие дедовской сабли. Отцу бы нипочем не приобрести оружие на троих.
Так что Патрик за неимением других предложений подался на границу в надежде на трофеи (их сюзерен фем Коста в его услугах не нуждался, предпочитал наемников, а не безлошадных и безземельных молодых парней). Наивным он не был, да и наставления отца выслушивал внимательно, насколько это в его возрасте возможно. В результате сокровищ прямо за поворотом не ожидал. А вот очень ясную цель – заслужить или заработать на свое поместье – имел. Стать главой
