По дорогам Вечной империи скитается лекарь, не желающий, чтобы его использовали в чужих интересах. К сожалению, умелые хирурги и целители нужны всем: любым властям, династиям и силам, стоящим по ту или иную сторону гражданской войны. Но хуже того, его стремится использовать в своих целях и первосвященник официальной религии. А в прошлом лекаря присутствуют не самые удачные моменты. Адептов чужих религий и их жрецов уничтожают со всей возможной жестокостью. Вот и выходит, что лучше бежать и скрываться, чем отвечать на вопросы опасных людей из Храма Солнца. И правильнее будет не демонстрировать умение колдовать, а то и на костер угодить недолго.
Авторы: Лернер Марик
скакунах одного цвета. В обычное время это способствовало полезной конкуренции и красивому виду.
Слова прозвучали буквально за минуту до команды, поднимающей полк с бивака. Опыт давно сделал его специалистом похлестче любого капитана.
– Приготовились, парни. Скоро начнется.
Наметанным взглядом он давно вычислил, как вынужден будет двигаться противник. За счет деревни и холма Акбар намеренно удлиннил фронт. Пустить конницу вперед – и пришлось бы нестись по огородам с высоким риском переломать ноги коням и не имея возможности реализовать преимущество маневренности.
Сейчас очень логично идти в бой Легиону. Снизу им не были видны резервные кавалерийские полки мятежников, расположенные за холмами. На виду болтались в основном согнанные сюда с поля боя немногочисленные беглецы, остановленные на дорогах патрулями, и люди Джада.
Легион шел молча. Вот южане всегда предварительно поднимали жуткий шум. Иногда при сближении останавливались, норовя запугать перед боем. Так и сыпали угрозами, оскорблениями и насмешками. А вой труб, стук барабанов и обычные громкие вопли и отсюда были бы слышны.
Южане очень обижались, когда вместо правильного ритуала встречи на поле боя их внезапно атаковали или принимались расстреливать в упор. Якобы не по правилам воюют имперцы. Ну да правила хорошо соблюдать, когда вы в равном положении. Это на поединке можно и позубоскалить, издевательски излагая родословную соперника и стремясь вывести его из себя, чтобы потерял голову от ярости. Тоже своего рода искусство. Сражение – дело иное. Здесь цель – уничтожить врага, а не доказать товарищам храбрость и умение болтать.
– Садись! – послышалась команда. – Марш! – Привычно выстроившись по четыре, кирасиры тронулись за командиром, занявшим место впереди. Дорога была короткой. Сотня молча стала рядом с остальными воинами полка. Тишину нарушали лишь звон оружия и движение коней.
Впереди торчали полки легкой кавалерии, уже готовые к бою. Сейчас в дело пойдут Акбаровы люди. Собранных со всей округи беглецов и союзников Джада намеренно поставили в качестве резерва. Пустить их вперед было бы не очень умно. Весь кураж прошел. Устали и люди, и лошади. В данный момент они должны были убедиться, что еще не все потеряно, и не имеет смысла, удирая, нахлестывать коней.
Глыба под Сатуком нетерпеливо дернул головой и переступил с ноги на ногу. Он очень плохо выносил вынужденные простои. Больше всего на свете конь любил мчаться, обгоняя всех остальных. Всаднику постоянно приходилось одергивать жеребца. Война – не скачки на ипподроме. Здесь положено четко выполнять указания и находиться в строю, а не скакать наперегонки.
Все кирасиры восседали на жеребцах, строгих, злых и строптивых, как требовал старый обычай. Кобылиц в полку не держали. Они нужны лишь для приплода. Ездить на них не позор, но дурное воспитание. Откуда взялось такое поверье, не смог бы вспомнить и самый древний дедушка – такова традиция.
Морстены, конечно, не аскрийцы, классом чуть пониже, не такие резвые и приспособленные к тяжеловооруженным всадникам. Их специально вывели для войны, и вроде бы даже в здешних местах. Лошади, как и любые травоядные, пугливы и ищут при опасности спасения в бегстве. Морстены изначально отважны и сообразительны. Им не требуется объяснять, когда удирать, а когда можно и укусить или заехать копытом. Тем более что эта порода злопамятна. Не сумеешь подружиться с конем, он тебе всенепременно устроит цирк с прыжками и кучей гадостей при первой же возможности. А удастся запасть в сердце, будет верным, как собака, и никогда не бросит в беде.
Сатук в детстве даже не представлял, что будет владеть таким сокровищем. У них в доме имелся единственный строевой конь. Как они всей семьей покупали его, навечно врезалось в память. Старый отцовский жеребец уже позабыл времена юности и резвостью не отличался. Для вхождения в ранг наследника требовалось приехать на очередной сбор не на дряхлом мерине, а на приличном жеребце. Их сюзерен фем Коста запросто мог, оставшись недовольным, отобрать надел, Жаловаться в таких случаях некому. Ты обязан служить. Да и перед соседями неудобно. Брату требовался свой конь.
Искали они долго, тщательно. И не зря. Как минимум дважды купцы пытались всучить товар с изъяном. У одного коня трещина в копыте, у другого небольшая опухоль на колене. Избавиться от нее, прикладывая горячие отруби, не так уж и сложно, но зачем брать сомнительную лошадь и переплачивать? Хромые лошади никому не нужны. Отец щупал бабки и копыта, заглядывал в зубы. Суетился вокруг жеребца, проверяя все подряд, от шерсти до поведения. Это тебе не просто приобретение, от правильного коня зависит жизнь наездника.
