Подарить жизнь

Это – главное. А она многое усвоила от своего учителя. Очень многое. Мне завидно. Что ты, собственно, цепляешься к лекарю?
Акбар смущенно хмыкнул:.
– Надеюсь, ты не станешь отрицать, что я в людях разбираюсь?
– Еще скажи, что ты к людям с клизмой в руке непредвзято относишься!
– Не стану врать, не люблю вас. Не тебя, – поправился генерал, – вообще все это племя с хирургическими ножами и подозрительными травами, определяющее, жить больному или умереть.
– Ага, тебе людей сотнями на тот свет отправлять можно, а другому – не спас больного, так зазорно. Подлец и негодяй. Как посмел!
– Сам знаю, что не вполне нормально к вам отношусь, но ничего с собой поделать не могу.
– Ты, – показал пальцем Савами, – давно в душе носишь этот гной. Надо освободиться от неправильных мыслей. Недолго достукаться и до душевной болезни, обвиняя в грехах другого. Без исповеди будет хуже.
– Перед смертью обязательно. Я ведь не Взыскующий истины, чтобы исповедоваться регулярно. Нам, ортодоксам, два раза в жизни предписано это делать. При вхождении в возраст мужчины и перед смертью. По мне, более чем достаточно.
– Облегчение наступает после честного рассказа о проблемах. Да и выговориться частенько не лишнее. Сам знаешь, «сказанное на исповеди умрет во мне».
– А может мне не слишком приятно знать, что человек будет носить в себе мою боль? Да и нет у меня гарантии в вашей честности. Не в твоей, – предупредительно заявил полководец, – вообще жреческой. Знать, куда надавить и где больное место у неприятного тебе человека, всегда важно. Чем выше сидит исповедующийся, тем интереснее иметь на него нечто неприятное, знать, куда уколоть. Уж в Храмах этого точно не стесняются.
– Я не служу в Храме, – загремел в ответ целитель.
Его вера утверждала, что молиться можно где угодно, хоть в подсобных помещениях, или прямо в поле. Между человеком и Богом нет и не может быть посредников, которым надо за это платить. Есть люди более продвинувшиеся на пути Совершенства и готовые разрешить сомнения и возникшие вопросы. А служба должна быть проста и не отягощена условностями. Жрецы представляют собой преграду для постижения Божественного.
Хайдуты перестали болтать и уставились на них с недоумением. Гневающийся Взыскующий истины был явлением достаточно странным. Это что же требуется услышать для подобной яростной реакции?
– Зато ты мой старый друг, – положив руку на плечо Савами, торопливо сказал Акбар, – и тебе я свое тело доверяю без опаски. А этот… у меня от него каждый раз мурашки по коже. Потом проходит, но я чую. Даже с магами это не так явно. Сталкивался – знаю. Что-то в нем есть, – он, не находя слов, покрутил в воздухе ладонью, – не скажу, что неприятное, но не вполне нормальное. Вроде человек открытый и веселый, а иногда поймаешь взгляд – и в дрожь бросает.
– Тебя?
– Вот именно, – зло сказал Акбар, – меня. Я никого никогда не боялся. В бою об этом не размышляешь, в обычной жизни такого не ощущал. Опасался иных, – он подумал, – не умеющих себя держать в руках или наоборот, ласково улыбающихся и готовых ужалить в любую секунду. Остерегался подозрительных – это да. А вот ощущать себя ребенком рядом со взрослым, способным погладить по головке или мимоходом свернуть ее, просто чтобы не мешал – это нечто новое и крайне неприятное. Знаешь, как выводит из себя? А ничего с собой поделать не могу. Нехорошие у него глаза. Жуткие. Будто смотришь в оценивающую тебя Смерть. Он только кажется нормальным, – заверил генерал с глубокой убежденностью, – а сам холодный и страшный. У него лед и мороз в зрачках.
– Как часто ты определяешь такие вещи?
– Не постоянно, – буркнул недовольно Акбар.
Он об этом вообще мало с кем говорил. Воспитатель и отец. Джад может догадываться, но не обязательно. Все. И сейчас не хотел говорить – прорвало. Умеет Савами вызвать на откровенность. Не понять, как, но вдруг это его способность? А, чего уж теперь…
– Иногда я точно знаю, – объяснил тихо, – от этого будут одни неприятности. А этот может стать мне если не другом, то соратником, и не предаст. Естественно, нет вечных гарантий. Обстоятельства могут измениться, и не надо об этом забывать. Но если интуиции звенит: «Он несет несчастье!» – лучше сразу зарезать, потом поздно станет. Кстати, – с усмешкой сказал Акбар, – про тебя никогда ничего не чувствовал. Ни в том, ни в ином смысле. Может это еще хуже? Хотя таких много. Я далеко не каждого определяю. И не обязательно сразу. А вот его – моментально. Нешуточная угроза, не проявляемая внешне.
– Слышал я о таком, – поразмыслив, согласился целитель. – В тебе ведь есть кровь Воина.
– А! – без особого удивления кивнул Акбар. – Занятно слышать