По дорогам Вечной империи скитается лекарь, не желающий, чтобы его использовали в чужих интересах. К сожалению, умелые хирурги и целители нужны всем: любым властям, династиям и силам, стоящим по ту или иную сторону гражданской войны. Но хуже того, его стремится использовать в своих целях и первосвященник официальной религии. А в прошлом лекаря присутствуют не самые удачные моменты. Адептов чужих религий и их жрецов уничтожают со всей возможной жестокостью. Вот и выходит, что лучше бежать и скрываться, чем отвечать на вопросы опасных людей из Храма Солнца. И правильнее будет не демонстрировать умение колдовать, а то и на костер угодить недолго.
Авторы: Лернер Марик
порядка, ни дисциплины. Так мы скорее сдохнем от дизентерии, чем от вражеского налета.
Если и был у Ошидара авторитетный человек в воинском деле, так это его наставник и кровный родственник. Низенький, плотненький, любящий пошутить, внешним видом он не производил на посторонних особого впечатления. Тем не менее, пару раз ему приходилось видеть дядю в бою. Жуткое зрелище разрубленного от плеча до живота излишне говорливого фема не на шутку впечатлило племянника.
Задевать Акбара не стоило. Другое дело – что оскорбить его достаточно сложно. При желании он умело пропускал мимо ушей любые непочтительные речи. Это отнюдь не означало наличия плохой памяти.
Дядя обладал огромной силой, и в его теле не имелось ни капли жира. Сплошные мускулы и жилы. Никто еще не устоял перед ним в поединке. Он был старше Ошидара на двадцать с лишним лет и, тем не менее, вполне мог скрутить его голыми руками и выиграть бой с оружием.
«Нет моей заслуги в этом, – говорил Акбар среди своих с обычной кривой ухмылкой, – наш род не просто древний, он еще идет от Бога. Мы все сильны и редко болеем. Наши женщины рожают крепких детей. А вот умения фехтовать и думать стратегически кровь не дает. Пользуйся головой, в жизни пригодится!»
– И что ты думаешь обо всем этом? – спросил Ошидар, кивая на слоняющихся вокруг без дела воинов и простолюдинов.
– Уже двадцать лет не было ни одной большой войны, – морщась, ответил Акбар. – Набеги с юга не в счет. Сожгут деревню-другую, и прячутся в своих лесах. А вот теперь мы увидим сражения. Додумались тоже, – он плюнул на землю. – «Правоверные, пока они живы, будут питаться за счет аголинов, – с осуждением в голосе повторил слова Указа, – а когда мы умрем и они умрут, сыновья наши станут питаться за счет их сыновей, и так вечно, так что, они будут рабами последователей Солнца».
– Нам-то какое дело? Мы не аголины!
– Мы Годрасы! Нельзя идти против чести и эдикта о полном равноправии детей Солнца. Нельзя нарушать ряд с живущими на твоих землях.
Именно поэтому вспомнилось племяннику, что отец, непритворно уважая Акбара, никогда не допускал его к делам семьи. Как воин и командир отряда он замечательный, лучше не бывает. И исполнитель великолепный, но слишком думает про честь, не вспоминая об интересах рода. Не всегда глава семейства имеет право ставить честь выше задач выживания.
Благосостояние семьи Годрасов давно уже не имело отношения к героическим походам и завоеванию сокровищ. Их основной доход – оливковое масло. Второй по важности продукт в империи после пшеницы. Не только еда. Личное очищение, освещение, основа для лекарств, бальзамы, благовония и косметика. Каждый житель империи потреблял двадцать два килограмма оливкового масла в год.
Центр их владений лежал в районе предгорий Зенона. От моря и столицы достаточно далеко, чтобы просто так заехать в гости. Указания тоже редко поступали. Удобно во всех смыслах. Никто в твои дела не лезет, а при правильном управлении доходы ничуть не хуже, чем у самых родовитых семейств. На самом деле наверняка у Годрасов имелось денег намного больше. Древние корни – это не обязательно зажиточность.
Почти десятая часть всех олив провинции – миллион деревьев – принадлежала роду и давала четыре тысячи тонн масла в год. Средний возраст деревьев на плантации – двести лет, и многие из них могли помнить далеких предков нынешних владельцев земли, впервые получивших надел в этих местах за заслуги на воинском поприще. Молодые деревья дают урожай только через пять лет, и чем старше становятся, тем больше приносят плодов. Хотя для олив два столетия далеко не предел, они могут жить невероятно долго – три тысячи лет и даже больше, так что, вероятно, видели даже основателя рода.
Еще два миллиона деревьев находились в аренде (немалую часть арендаторов составляли трудолюбивые аголины) и в собственности родов, связанных семейными узами с Годрасами. Заключая ряд-договор, трудившиеся на их землях обязывались верно служить господину, а Годрасы в свою очередь обещали клиенту поддержку и покровительство. Нарушить ряд – означало оставить плантации без работников и самим лишиться трудовых рук.
В этом сила и слабость их семьи. Оливки стабильно приносят огромные деньги, но в случае любых военных действий они же первыми будут вырубаться и сжигаться врагом. Остаться мирно жить-поживать во время гражданской войны с явными религиозными мотивами не удастся. Пришло время выбирать. Даже если придется официально стать братом равновесникам. Чья власть, того и Бог. Для знати западных провинций признание пророка Аголия означало сохранение имущества и привилегий. Иногда экономические соображения важнее чести. А вот повоевать придется. Есть еще
