Подкидыш

отрицательно мотнула головкой амазонка, напяливая на себя костюм для верховой езды.
— Тогда на фига их было сюда тащить, если использовать не можешь? — Виктория вновь скинула с себя джинсовку и сдернула с вешалки такой же костюм.
— Не могу, но так хочется! — мечтательно вздохнула Айри. — И почему я раньше не сообразила, что лошадки могут и взбрыкнуть?

Клод Карденский занял столик в самом дальнем углу трактира «Крутой Рог», заказал себе пива и начал неспешно потягивать его, обводя обманчиво-рассеянным взглядом местную публику. Подбородок под накладной рыжей бородой нестерпимо чесался, но Клод терпел. Жизнь приучила герцога Корнелиуса Сикорского осторожности, а потому его люди еще с утра негласно обшарили весь форт. Пока вроде ничего подозрительного не обнаружили, но тем не менее он пришел сюда под видом купца первой гильдии Касьяна. Маскироваться ему надо было по-любому. Все местные жители знали, что Клод Карденский — фактический правитель этих земель, хотя номинально они принадлежали короне, а потому личностью был заметной, и о приватной беседе с Сезаром в истинном облике не могло быть и речи. Клод ждал сигнала от своих людей, занявших позиции внутри форта и на подступах к нему, прокручивая в голове варианты разговора с доверенным лицом лорда Эдвина. Встреча, правда, может и не состояться. Клод дал четкий приказ своим людям: если капитан, нарушив уговор, придет на встречу не один, брать всех в оборот и тех, кто останется в живых, тащить в его замок для серьезной беседы в уже менее приятной для людей лорда обстановке.
— Покайтесь, братия!!! — Глиняная кружка с остатками дешевого эля разлетелась о столешницу.
Клод Карденский с любопытством посмотрел на Зюзика Пропойведника, сидевшего через три стола от него. Местный пророк, худощавый горластый мужичок лет сорока, попытался оторвать седалище от стула, чтобы толкнуть речь, но ему это не удалось, так как он был уже в паре глотков от астрала. Не сумев справиться с притяжением, местный «святой» продолжил проповедь сидя:
— Покайтесь, братия! Судный день пришел для всех, кроме рыжих! И это правильно. Господь завсегда начинает проверять свою паству с самых достойных, прежде чем решить, куда направить души их: в рай или ад. Но, прежде чем обнажить душу, он обнажает тело в поисках метки Проклятого, ибо затесались среди нас и слуги падшего! Недостойные сопротивляются, боясь выставить на всеобщее обозрение грехи свои, и лишь святые души, — грохнул он себя кулаком в грудь, — проходят испытание!
— А почему именно рыжие самые достойные? — спросил кто-то из гуляк с соседнего стола и подкрепил вопрос кружкой пива, которую почтительно вложил ему в руку.
Пророк от дара не отказался. Воткнув кружку в щель между усами и бородой, которой он зарос практически до глаз, Зюзик Пропойведник несколькими длинными глотками осушил кружку, ткнулся физиономией в стол и захрапел, окончательно войдя в астрал.
Клод Карденский прекрасно знал историю этого «пророка». У него были золотые руки, которыми он выковал свою свободу в буквальном смысле слова. Три года назад барон де Ливье поспорил со своим соседом графом Жаном де Росс, чей кузнец лучше, и каждый отдал приказ своему подданному выковать кинжал особой закалки с узорной рукоятью, инкрустировав ее самоцветными каменьями. Это должен быть кинжал, который не стыдно было бы подарить королю. Победил в этом споре Жан де Росс. Оно и понятно: если барон своему кузнецу посулил батога в случае поражения, то граф своему пообещал вольную в случае победы, да еще и полновесный золотой в придачу.
Свобода ударила в голову Захарию (так когда-то звали Зюзика Пропойведника), и он на радостях решил обмыть победу, в результате чего ушел в такой крутой запой, что, когда из него вышел, обнаружил себя в районе Северного форта без единого медяка в кармане, но с чугунной от похмельного дурмана головой. Попытка поправить здоровье в трактире «Крутой Рог» закончилась плачевно. Когда выяснилось, что платить за выпитую кружку эля нечем, вышибала настучал ему по шее и выставил несчастного за дверь, отвесив на прощанье бедолаге хорошего пинка. Подорванное месячным запоем здоровье кузнеца не позволило ему дать достойный отпор физический, а потому он, прямо из лужи, в которую его занес пинок, дал отпор моральный в самых нелицеприятных выражениях, сообщив вышибале все, что он думает о нем и о его родне вплоть до тридцатого колена, посулив заодно, что теперь вышибале ни в чем не будет удачи, до тех пор пока тот не вымолит у него прощенья. Это было первое пророчество будущего «святого», которое исполнилось немедленно. Честно выполнивший свою работу вышибала, возвращаясь обратно в трактир, умудрился поскользнуться