Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
реаниматологэкстремал).
Пациент очень подозрительно смотрит на пришедшую в процедурную кучу народа, цепляется взглядом за крестовидный шрам на щеке Бурша и очень недовольно осведомляется – с чего это мы практикантов приперли? Он в общемто подопытным кроликом быть не хочет. Ято еще ночью понял, что мужик он даже слишком самостоятельный, из числа тех, кто в любом процессе на полном автомате начинает становиться командиром. Но тут ему не здесь, нам командиров не надо, мы и сами с усами.
– Обезболить надо качественно. Анестезиологов осталось после эпидемии – по пальцам мастера с лесопилки пересчитать можно. Вот и приходится работать такими анестезиологическими командами – по сумме знаний и навыков трое как раз соответствуют одному дореформенному анестезиологу.
Пациент выразительно ухмыляется. Я поправляюсь.
– Ну, почти соответствуют. А колоть вас надо обильно, дырок у вас густо. Сейчас еще снимочек вот тут повесим, чтоб видно было, где у вас дробины засели – и приступим. Можете петь песни, но лучше рассказали бы, что это вас за американца выдали и что да как. И вам веселее и нам интересно.
Пациент выражает сомнения в перспективности такого распределения ролей, но тут Бурш спокойно объясняет – работа будет нудная. Длинная и однообразная, потому как привычная. Анализы уже пришли, крови в моче нет, так что сидим и ковыряемся, выколупывая завязшие поверхностно дробины, потому вполне можем и пообщаться.
Далее начинается рутина, пациент приступает к рассказу, причем девчонка немного шалеет, услышав, что лежащий на столе мужчина приперся аж из США. Не, мы тут много кого видали, индусы к слову, отправившиеся отсюда на своем отремонтированном фрегате ‘Тарбар’ до дома добрались, но вот чтобы так в одиночку – это внушает. Пользуясь тем, что рассказчик видит только одну сторону событий – Бурш и я жестами и взглядами корректируем те два десятка уколов, которые делают новоиспеченные анестезиологи. Это ведь только кажется, что сделать укол – элементарно. Нормально сделать укол – весьма непросто и требует навыка. Мне доводилось видеть только четырех виртуозов – трех медсестер и одного наркомана, попадавшего себе в любую вену. Вот и возимся, накачивая новокаином истерзанную спину клиента. Потом обрабатываем операционное поле и, прикидывая, где ранки прячут дробины – начинаем поиск. Большей частью дробины находятся без особой сложности, но в трех местах приходится расширять разрезами.
За это время пациент скуповато излагает свой анабазис. Впечатляюще! Хоть роман пиши, столько всякого всего с ним произошло. А едет он к семье, и живая семья, что особенно радует четверокурсницу, которую Побегайло даже пару раз локтем пихнул, чтоб вернуть из задумчивости на землю. Мда, такое придумать сложно, ну да это давно известно – в жизни такие бывают закидоны, что никакой романист не придумает.
Потому поневоле соглашаюсь помочь встретиться с тверяками, тем более, что анестезиологито и впрямь еще учатся и потому такой полигон упустить было грешно, но не говорить же ему, что он – полигон. Даже и сейчас вижу, что студентка скорее была этакой ботаничкой – в теории знает все, а ручонками делать получается не шибко. Морщился американец от ее уколов, старался, чтоб незаметно, но морщился.
Наконец счет выковырянных дробин совпадает с тем количеством, что углядел рентгенаппарат и можно закругляться. Меня оставляют обработать операционное поле – то есть здоровенную опухшую спинищу. Пока копаюсь, успокаиваю пациента. Его оказывается, две вещи сейчас особо волнуют – сохранность груза на кораблике, там у него товар, а я по Николаичу помню, что для настоящего купца это важность первостатейная, да вот еще тверяки.
С товаром тут ничего сказать не могу, оно вроде как у нас с воровством все жестко поставлено, что в порту, что на рынке, были печальные инциденты, но как бы не с месяц уже ничего не слышно подобного было, попугиваются нестойкие морально. Ну, может, что по мелочи и стибрят, но чтоб груз целиком – это вряд ли.
Возражает, что там экипаж еще тот. Так что как бы не заявиться ему к пустому причалу, что было бы весьма грустно, пер пер и все для посторонних сукиных детей.
Тут спорить трудно, обидно, да и не только обидно. Спрашивает – есть ли тут практика раскулачивать пришлых. Припоминаю, что слышал на эту тему, но такого не припоминается – командование тут не ангелы, и скуповато оно весьма, но вот то, что понимают тут все – когда вокруг такое – беспредельничать не стоит. Просто потому, что не живут беспредельщики долго и счастливо. То есть счастливо – еще живут. Но очень недолго. Да и то, что ресурсов сейчас много, а людей мало – тоже накладывает отпечаток. Была бы ядерная катастрофа – когда людишек много, а вот жрать нечего
