Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
надеретесь водовки с земляками, а потом еще поругаетесь с командой и портовой службой, так будете косить оставшуюся жизнь. Вы меня слушаете?
Он меня слушает, но не слышит. Обещает не пить. Дескать, он только со знакомыми пьет. Очень хочется заявить ему, что познакомиться, чтоб выпить – пара пустяков. С трудом удерживаюсь от бесполезных нотаций. Говорю только: ‘В любом случае нельзя пить вообще. Хоть и со знакомыми. Да, собственно говоря, вам как в том анекдоте: что пациент любите? Жареную картошку? Так вам и картошку нельзя! Потом будет поздно лечиться, если нарушение зафиксируется. Мне честно не оченьто нравится, что вы будете по городу носиться и решать проблемы. Не, я понимаю, что карета уедет, но и здоровье тоже не казенное. Это я к тому, что тверяки будут к нам постоянно кататься, слышал уже об этом. Глазовто всего два и никаких запчастей не предусмотрено’.
Стремительно, но с оттенком брезгливости переодеваясь в притащенные мной шмотки, Мельников из чистой вежливости не посылает меня с нравоучениями в светлую даль, а очень неубедительно обещает быть осторожным, дескать, он все понимает. Ага, а я прям сейчас развешу уши и приму за чистую монету, как же.
Выглядит пациент в спортивном наряде скорее забавно. Ну не виноват я, что у сестрыхозяйки сейчас отгулы и заменяет ее как бы сказать… братхозяин, наверное. Подменный фонд у нас вот такой оказывается, невзрачный, кЕтайский… Зато все чистое. Ладно, не в ‘Асторию’ на обед едем. Совсем наоборот, забрать Фрейю на прогулку.
У подъезда сталкиваюсь с Енотом, который опять в ипостаси гопника кудато собрался.
– Таксистом заделался? – тут же спрашивает он.
– Нет, это пациент.
– Работу на дом теперь берешь? Что у него, аппендицит? Или гланды вырезать?
– Нет, в спину ему пальнули – удивляясь своему долготерпению, отвечаю я.
– Нюню, а я уже помочь хотел – ехидно подмигивает Енот и винтит прочь.
Вот вечно с ним так, черт его поймет. Определенно он и впрямь из той породы людей, с которыми в разведку идти спокойно, а вот жить вместе в казарме – запаришься.
Хотя и хожу недолго, пассажир весь извертелся, насколько это возможно при расковырянной спине. На Фрейю кидает такой уничижительный взгляд, что мне кажется, ожидал он увидеть чтото этакое могучее и свирепое – ну как там эту зверюгу майор называл, фила бразильяна что ли. А увидел болонку. На меня посматривает снисходительно, дескать, каков поп, таков и приход, но надо отдать должное ничего ехидного не говорит.
С чего начать? Разумеется, всей душой Мельников рвется на свой корабль. Ясно, надо пилить к диспетчерам. Там скажут куда ехать. Пациент сильно удивляется – онто знает, что они прибыли в Купеческую гавань. Конечно, только вот эта гавань – проходной двор, большая часть пассажиров и грузов там и выгружается, удобно, центр города. И потому стоять там всем подряд не дают, всех с длительной стоянкой или как в случае с Мельниковским пароходом отправляют в другие гавани. Где они могут стоять до скончания века не мешая никому. Так что эта, как ее, ‘Розамунда’ что ли может быть хоть в Угольной, или Заводской, или Военной, или Лесной или Каботажной гавани.
Пока едем, пациент обещает из своих запасов солярки дать. Ну, это как раз отлично, хотя смотря на сколько соляры его щедрости хватит – я ж прекрасно помню как в первом общежитии нашего института ходила ‘основанная на реальных событиях’ шуточка: ‘Бэри мандарынов сикока хочеш – хоть два!’.
У диспетчеров, какимто волшебным образом понявших, что названная мной ‘Розамунда’ – это на самом деле ‘Мариетта’, узнаем, что загнали ее вообще в дальние дали – в гавань Базы Литке. Ну да на машине это совсем близко. Спрашиваю – там она или ушла? Щщаз, так ей и дали уйти, как же. Стоит как миленькая, тем более на борту был случай пиратства, так что никуда не денется до конца расследования. Нам, между прочим надо будет приехать в отдел милиции, пациент показания должен дать, как лицо пострадавшее.
Мельников, увидев, наконец, свое родное плавательное средство издал такой облегченный вздох, что и слону так выдохнуть было б не зазорно.
– Лучше вам стало? – спросил я его.
– Значительно лучше – весьма искренне сказал ‘американец’: ‘На борт подниметесь?
– Нет. Спасибо, собаке погулять надо.
Ну и разумеется кинулся он по сходням аки барс, потом правда то ли больно ему стало, то ли обещания вспомнил не ретивствовать – и половину сходни он уже прошел степенно, с достоинством.
Фрейя засиделась, место для нее незнакомое и потому стремительно принялась обнюхивать все подряд и сразу. Нагуляться полностью она все же не успела, хотя и носилась как заведенная, а пациент уже обратно идет. Ну картинка. Почти такой же, как тогда в приемном отделении – опять
