Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
залезть на спасателя, причем целиком. Так что не стесняйтесь в таком случае и кулаком по лбу спроворить – иначе вместе утонете.
Так вот запомните – тонущий не орет и руками не машет. Сил у тонущего уже нет. И кислорода уже нет. Потому тонущий – тихий и незаметный.
Вот родителям запомнить – дети в воде всегда шумят. Это нормально. И как только затихли – тут же надо проверить, что плохое случилось. Взрослые – тоже так же себя ведут. Причем с виду вроде все учеловека хорошо, а он на самом деле последние секунды на поверхности воды держится.
Потому – запомните – если чтото уж больно тихо – спрашивайте, все ли в порядке. Если не ответили – очень может быть, что все совсем не о кей. И у таких молчунов на спасение минута – две самое большее, потом нырять за ними придется.
– То есть тонущие – молчат? – удивляется полная дама рядом с Надей.
– В тютельку. Дыхание – основная функция дыхательной системы, а речь – дополнительная. Чтобы говорить, а уж тем более кричать, необходимо иметь возможность дышать. А у тонущих такой возможности уже нет. Физиология – солидно отвечает водолаз.
– И руками не машут? – достаточно язвительно спрашивают с другой стороны группы.
– А я не говорил, что люди, бьющие руками по воде и зовущие на помощь, не в беде – они в панике и им помощь нужна. Паника, эта длится не долго. Но люди ещё могут помочь спасателю, например, схватиться за спасательный круг или что вы там ему подбросите. Точно так же они и в спасателя вцепятся, я уже говорил. Но у тонущего по – настоящему уже идут инстинктивные действия – руки уже не задирают – потому что в соответствии с заветами старика Архимеда поднятые руки резко уменьшают плавучесть, вдавливают в воду, пытаются ими работать, словно по лестнице лезет, или по бокам пытается грести, стоит в воде вертикально – опять же в связи со стариком Архимедом. И не орет. Всем все ясно?
Публика жужжанием выдает, что нет, не ясно.
Филя это игнорирует и все стадо поднимается и идет в бассейн.
– И как у меня получилось? – спрашивает у нас Филя.
– Честно говоря не очень – признается Надя.
– Не поняла?
– Не поняла. Нет, кое что ясно, теперь буду иметь в виду, но вот как плавать – непонятно совсем.
– Вообщето и обучаемые очень уж разношерстные и дети и взрослые и многовато их больно – утешаю я Филимонидеса.
– Эх, просто на губе сидеть времени нет, а так все одно к одному все. Паршиво, короче.
– Ну, держалсято ты бодро.
– Фасон надо держать. А так последнее время полоса невезухи.
– Ну что я могу сказать. У царя Соломона был перстень с алмазом, и там было выгравировано ‘И это пройдет!’. Царь, когда ему было плохо и наваливались проблемы, читал эту надпись и отходил от печали…
– Баян! – рещительно прерывает меня водолаз и продолжает: ‘…А когда после крупной неприятности это изречение не утешило Соломона, и он всердцах хватил сорванным с пальца перстнем о камни пола – венчавший перстень алмаз выбило из оправы и там – в ложе алмаза успокоившйся Соломон увидел еще одну надпись: ‘И это – тоже пройдет… Плавали. Знаем!’.
– Интересно, были ли там выгравированы ювелиром смайлики?
– Наверное. Так, а чего стоим? Ну – ка марш переодеваться и в душ. Я вас научу плавать, котята слепые или вы живыми из бассейна не выйдете – рычит грозно Филя, и мы смеясь двигаем в бассейн. Ну, то есть это я смеюсь. А Надя скорее нервно хихикает…
Ну, кто как, а я наплавался от души. Хлорки эти сукины дети, правда, в воду набабахали бессовестно много, потому после занятия все расползались как вампиры красноглазые…
К моему удивлению Наде тоже понравилось. Хотя там где их учил Филька, был банальный лягушатник. Ну да всякое умение может пригодиться. А поплавать оно полезно. Особенно когда всякие проблемы с суставами и прочим здоровьем. На своей шкуре испытал, чего уж.
* * *
Ирка покрутила носом, по возможности незаметно принюхалась. Определенно от подружки – соперницы припахивало клубникой. И это категорически не понравилось нюхавшей. В зачищенной деревушке помимо всякого разного и полезного нашлась и початая упаковка с йогуртами. Именно клубничными.
Семь небольших стаканчиков с яркими этикетками. Ирка неосмотрительно оставила упаковку на виду, почемуто решив, что этот кисломолочный продукт всяко должен был испортиться за столько времени, а сама больше занялась тем, что точно уцелело – разбродными банками консервов, разномастными пакетами и кульками с крупами, солью и сахаром. Как ни пытались быть поэкономнее, а соль и сахар улетали в диких количествах, рассчитаното было на двоих, а нахлебников оказалось куда больше и хоть сотрудникам корпорации сладкую и соленую смерть выдавали скорбными дозами, все равно запас таял быстро. А Ирке все время хотелось
