Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
новостями, и острый взгляд старухи давал много полезной информации Ирине. К слову, сработавшись на выездах с парой бабенок Ириха сквозь пальцы смотрела на то, что те иногда на выезде позволяли себе чтонибудь в рот сунуть помимо сдачи в общий котел. На особую благодарность она не рассчитывала, но на всякий случай считала нужным прикормить ‘своих’.
Похрустывая прошлогодним огурцом Ирка прикидывала, стоит ли сказать старухе про самолет? Больно уж бабка хорошо относилась к Витьке, ухаживала за ним как за родственником, когда он валялся с пулей в ляжке. Возьмет да заложит. И запросто. За пару кило сахара и шоколадку, например. Крестьянскую практичность Ириха сама отлично понимала.
Тут Ирина встрепенулась – а что значит заложит? Самато она что хочет дальше делать? Ну самолет. Ну, пролетел, ну есть значит еще живые люди. Ну, разумеется – и они с Витюхой выжили и креативщики с рабами – тоже. Немудрено, что и другие отбились и уцелели. И что с того?
Что – то особо цепляло. Именно тем, что самолет. Не машина, не трактор, не мотоцикл. Самолет. После того, как осторожные расспросы показали, что роды принимать тут в деревне не умеет никто, Ирина призадумалась. Чертова лахудра как раз угробила тетку, немного умевшую повитушничать – правда при опоросах свинок, не женщин, но всетаки. Ирину этот момент сильно напрягал. Она к рассказам о том, что де вот раньше крестьянки рожали прямо в поле во время обеденного перерыва, относилась с недоверием. Ну да, родить, положим, она сможет, а дальше что? Крестьянкамто дивья было – родят пятнадцать, семеро помрет во младенчестве и ладно. Ирка к своему нерожденному дитю относилась куда трепетнее. Прекрасно понимала, что свои дети в такой ситуации – большая подмога, и единственная надежда на нормальную стариковскую жизнь, пенсии и собесы кончились, а как к старикам относятся чужие люди, Ириха видывала не раз.
Не шибкий разговор совсем потух. Ирка дожевала огурец, вытерла платочком губы. (Да именно платочком. С недавних пор Ирка взялась за свои манеры, когда ужаснулась тому, что стала слишком уж дичать. Между делом Меланья отнеслась к этим потугам без насмешки, с пониманием).
– Чтото тебя девонька гнетет? Вижу, извелась вся – неожиданно спросила старуха.
Ирка подумала, потом решилась и твердо ответила: ‘Посоветоваться надо!’.
Не моргнув глазом, Меланья сходила за парой термосов, где у нее всегда был кипяток и заваренный чай. Печку топить ради каждого чаепития было накладно, а бабка была заядлой чаевницей и сильно страдала оттого, что чай кончился, и с заедками тоже стало проблемно. Вот и выкручивалась. Собственноручно старуха заготавливала самые разнообразные чайные сборы – конечно, это было не то, что исчезнувший чай, но все – таки. Сама собирала, сама ферментировала и сама сушила. И сейчас на печке на нескольких противнях сушились разные травкилисточки. Судя по запаху из открытого термоса, тут был заварен чай из листочков мяты, успокаивающий.
Помолчали, прихлебывая соломенножелтый настой.
– Я самолет видела – наконец выговорила Ирка.
Бабка отставила чашку, внимательно пригляделась.
– Маленький такой, спортивный. Над шоссе московским крутился – добавила Ириха. Бабка очень удивилась, прикрыла впалый рот узкой сухой ладошкой.
– Синий с белым – закончила сенсационный отчет самолетонаблюдательница.
– А Витя? – осведомилась бабка явно потрясенная услышанным.
– Витя не видел, не слышал и мне рассказать не дал. Велел заткнуться.
– Что так?
– Не знаю. Это как раз было, когда он мутанта здоровенного из пулемета пришиб.
Помолчали. Потом бабка со словами, мол, такое не с пустым ртом обдумать надо, неожиданно щедро выставила на стол скаредно сберегаемые конфетки и печенюшки – из тех, что приносила ей Ирка.
– А куда улетел? – спросила бабка.
– Вроде на Питер. Что скажетето, Мелания Пахомовна?
– Чего говорить, ты и так уже про себя все решила, видно же.
Такое утверждение Ириху смутило. Старуха выдала желаемое за действительное. Бабка приняла молчание за знак согласия и продолжила.
– Самолеты сами не летают, да и не первое это дело – самолетами летать. Значит, народу гдето много осталось, могут себе позволить и на самолетах летать. Над московской летали – значит, шассе им нужно, смотрели что как. А ты вон как узнала, что повитухи ни одной нету сколь времени кислая ходишь. Небось, подумываешь смотаться?
– Толкуто? Тут вон до дорогито мертвяков толпы. И потом куда? С Витькойто в два ствола и то умаялись, пока одну деревушку зачистили. А он…
– Да?
– Чувствую – не согласится. Ему нравится все это, что сейчас тут. Зажил он наконецто как хотел.
– А тебе?
– Что мне?
– Тебето
