Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
позволяет интеллекту личности остаться в мертвом теле. Сильнейшая. Не простая охота еще пожить. Это не срабатывает. Получаем на выходе простого зомби.
– То есть это вы хотите сказать… Что у Мутабора была мотивация?
– Да. Сильнейшая мотивация. Лютая ненависть и месть. То же и у двух остальных. Причем мотивация у первого разумного морфа – Альманзора, кажется – была слабее, он был более глупым. Но у него к слову и ручки пришитые были на стадии лизиса, потому и отвалились. А вот у Мутабора – приросли отлично. Как и у вивисектора, кстати. Явно наличие чегото вроде иммунной системы, опознающей и переваривающей чужие ткани.
– А у единственного успешного эксперимента? Там какая мотивация?
– Смешно и грустно. Бабушка и внуки. Безумная любовь. И совершенно бесполезно, мы никак это не можем использовать – печально улыбнувшись, признается Валентина Ивановна.
– Таак. Значит Мутабор сейчас потерял мотивацию и соответственно ‘уходит’.
Кабанова молча кивнула, провожая взглядом стремительно скользнувшую над нами здоровенную чайку.
– Ну хорошо. А я то тут с какого боку?
– Нам предложили его экстерминировать. Он ведь действительно очень опасен.
– Как посмотреть. Блондинку он взял – любодорого было посмотреть.
Тут до меня доходит, что я рассказываю начальнице некрологической лаборатории очевидные для нее вещи. Явно же, что без ее санкции и благословления морфа никто бы так на зачистку не выпустил. И ответственность она разумеется взяла на себя.
– Я знаю. Дело в том, что эксперименты на животных дали интересный результат. Морфированный экземпляр вполне потребляет и зомби своего вида. Особенно когда у него небогатый выбор между голодовкой и охотой на зомби.
– Ну я видел, что и зомби друг друга жрут.
– Они жрут упокоенных. А морф упокаивает сразу сам. Охотится и упокаивает. К слову я общалась с вашим пациентом из Америки – он своими наблюдениями подтвердил этот вывод. Морфы и сами занимаются чисткой таким образом. И мы могли бы это использовать, коль скоро зомби пищевая база для морфов.
– Много ли проку с одного морфа.
– Скажите это еще раз. А я припомню охоту на Блондинку.
– Да ладно вам. Я ж тоже не очень хочу, чтоб его пристрелили. Хотя знакомство с ним вспоминаю с содроганием.
– Значит придется вам посодрогаться еще – решительно говорит моя собеседница.
– Вот это здорово! Всю жизнь мечтал! Вот спасибо вам громадное!
– Перестаньте паясничать – одергивает меня как расшалившегося школьника строгая учительница.
– А моего согласия даже и не спросили?
– Этот разговор – не учитываете? – улыбается Кабанова.
– Ну, вы не спрашивали меня о согласии. Черт, да я даже не знаю, с чем я тут должен соглашаться!
Валентина Ивановна внимательно смотрит на меня и потом спокойно говорит:
– Мы знаем дополнительный резерв для мотивирования Мутабора. Благодаря ему мы получили массу интереснейшей информации и он, как источник, еще не исчерпан. Поверьте, у меня нет большой охоты подвергать вас и вашу охотничью команду риску. Но ставки очень высоки. Очень.
– Как тогда, когда вы остались ставить опыты в пустой поликлинике?
– Значительно выше – серьезно отвечает упрямая моя наставница.
* * *
До Ольховки Ириха решила не ехать. По словам Мелании Пахомовны за пару километров была заросшая дорожка, которая выходила на свежую довольно лесосеку, а оттуда по тропинкам можно было при известном везении довольно быстро и минуя редкие и немноголюдные здесь деревушки выбраться сначала на ветку железной дороги, а потом и на шоссе СанктПетербург – Москва. Или как частенько называл это шоссе ядовитый Витька: ‘Трасса ведущая из городагероя Ленинграда в городгеморрой Москву’.
Сюка за спиной деликатно повизгивала, но сидела вполне спокойно. Мотоцикл шел легко и наконец Ирка заметила вроде бы подходящий съезд, во всяком случае просвет в кустарнике у дороги сильно напоминал проезжее место.
Тут пробираться стало сложнее и несколько километров пишлось повозиться. Наконец немного наискосок проявилась другая дорожка, не такая заросшая. Шла она немного не туда, но ехать по ней было куда как проще. Ириха повертела в руках карту района, фиговую прямо скажем карту, по возможности сориентировалась, хотя ни той дорожки по которой она ехала ни той, по которой собиралась на карте не было и в помине, зато впереди как раз покарте судя была вполне себе пристойная дорога идущая хоть и в обход, но как раз куда надо. На дорогу между Борками Ирина выехала позже, чем рассчитывала, но не так чтоб уж слишком задержавшись. Аккуратно перебралась на другую сторону, вроде никто не заметил, да и она никого не заметила. Опять тропинки, опять наобум святых,
