Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
но уже можно и не 40 градусов – ликер, настойка, наливка, портвейн, херес (портвейн – но благородный, а не ‘Солнцедар’). Можно и фрукты. Пива в данном раскладе не предусматривается. Оно может пойти без водки за вторым, когда там мяса или рыбы очень от пуза, запивая им. Вино – при отсутствии крепкого алкоголя постоянно, меняя красное – белое по типу блюда. После вина можно на десерт рюмочку ликера или две.
– А самогон? – иронично осведомился здоровяк.
– Самогон с моей точки зрения только если так пристали, что отказаться невозможно. И то рюмку. Алкоголя – не надо принимать много сортов и разнокрепкого. Вполне хватит двух. Водкаликер, виноликер. Что касается блюд, то если их больше пятишести, то вкус их перемешивается и не оставляет ощущения всех. То же касается закусок – когда на столе и помидор, и огурец и капуста, и грибы соленые – маринованные – квашенные, то это больше на изобильный вид работает. Для восприятия хватит двух. Или сложный салат из всего свежего под сметаной или майонезом. А укроп хорош в блюде и как украшение. Есть его отдельно это для любителей.
– Вот ведь гады, а? Придется нажраться на ночь глядя – выразил общую мысль Вовка…
– От вашей этой кулинарные дуэли, чувствую себя собакой Павлова. Столько слюны у меня было только при гастроэнтероскопии – подтвердил Ремер.
– Так всетаки как положеното? – так и не понял я.
– Дык, как сам себе положишь – так и положено! – отозвался здоровяк, которого отповедь Бурша никак не смутила – Украинская кухня молодая и допускает массу вариаций, в основе – импровизации. Почему борщ тот же там лучше? Да нет рецепта постоянного из книжки, каждая хозяйка на чуйке своей живет. Что есть борщ? Свекольный суп? Так тогда и шпундра – борщ. Со свининой? С говядиной? Куриный? Или с качкой (уткой)? А галушки гречаные кидать? А фасоль? Или на белых грибочках? Или с рыбкой? А свеклу обжаривать или варить? Или и то и другое? Нет канона, нет догмы. И не надо. Не скажу, что как стартер идет у всех вот именно острое со сладким, тут, скорее уважаемый оппонент прав, но что, это табуированная флуктуация? И опять же, бабушка наливку делала всегда с двух вишен, на которых очень ароматная, но кислая вишня была, так что она была с кислой ноткой и не запредельно сладкая, а просто с ликером каким фабричным оно не пойдет. Это ж все эндемики, в каждой семье свое может быть. Так сказать, у каждой Марфушки свои игрушки. Я же описал не канон, а некое ощущение, чтоб слюна навернулась. Судя по всему – вышло. И про вареники уважаемый оппонент – тут здоровяк широко улыбнулся и комично поклонился – прав – после борща несладкие надо, с мясом, или с бульбойлукомшкварками, или с грибами, или с капустой, но они плавно переходят в сладкое – вареники с клубникой, или творогом, или вишней. На вареники вишня с других деревьев шла, кстати, в ту зиму одна померзла, летом пилил сухостой и чуть не плакал… Так понятно?
– Ну, так понятно!
– Я про это очень телеграфно рассказал. Даже не описывал, как при надкусывании кумулятивная струя вишневого сока пробивает все слои защиты и выносит мозг. И про курицу, лапшой фаршированную, из которой все кости удалили перед готовкой, даже не упомянул. А еще есть простое и вкусное – кулеш. Дед мой, царствие ему небесное, на Девятое мая всегда брал с собой таганок, крупы, фляжку, уходил в лес, варил кулеш и поминал… И про налистники, и про пухеники я и полслова не сказал…
– Ооо, кулеш, пища богов. Несколько раз пытался сварить его столько, чтобы на завтра осталось. Ага, щассс… – мотнул грустно головой Бурш.
– Хозяюшки, уже совсем невмоготу – трубным военным голосом возопил Крокодил и его с энтузиазмом поддержало еще несколько человек.
– Уже все, уже сейчас – разноголосо отозвались женщины с кухни.
– Чистый Гоголь, а ведь импровизация – тихо отметил роскошную ‘Песнь о Борще’ сидящий рядом со мной Андрей. Он из всех наших самый полный, пожалуй, и самый терпеливый. Покушать не против, но культа из еды не делает.
Я кивнул в ответ. Вообщето этот здоровяк со шрамом в то время, когда мы с ним ездили, никак не произвел впечатление краснобая. Очень надо заметить флегматичным был, немногословным, хотя собранным и действовал точно. Представился Александром, но учитывая наличие уже одного Александра в группе и привычку в компании нашей по прозвищам общаться предложил звать его Альбой, что и прижилось. Вот сейчас он счастлив, причем так, что это издалека видно, очень возбужден и радость в нем через край хлещет.
– Ильяс, что это он такой счастливый? – спросил тихонько я у сидящего с другой стороны снайпера.
– Он домой с тверяками завтра едет, сегодня как раз ему сеанс связи устроили с семьей, так что встречать будут – и полном составом, что сейчас уже счастье. Ну, и с моей помощью удачную
