Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
Ильясу разноцветноволосый инженер.
– Гм… – упорно отвечает кряхтящий снайпер.
– Чем проще система, тем более она устойчива, поэтому в условиях БП будет сильный откат в уцелевших структурах общества, до примитивных феодальнорабовладельческих отношений, соответственно, и мораль претерпит сильное изменение, вон, первые звоночки пошли уже, и людоеды, и рабовладение в полный рост. Хочешь не просто выжить, а остаться человеком в нынешнем понимании и чтобы дети твои были людьми – создавай мощное государство, а значит, придется поступиться частью своей свободы. В принципе, скоро все все на своей шкуре поймут и сами будут проситься в мощный анклав, где есть врачи, учителя и безопасность. И вот тут наши автоматизированные системы разведки, наблюдения, отстрела зомби и механические чистильщики будут куда как впечатляющи – важно говорит инженер.
– Понятно. А величать вас как? – уточняет Вовка.
– Пока – «Эхо». Это мой позывной.
– А называть вас «Ухо» можно? – очень уж серьезно вопрошает Енот.
– Можно и так, – кивает разноцветной шеелюрой инженер.
– А «Длинное ухо»? – не может угомониться Енот.
– И так можно – инженер невозмутимо кивает, как капризному ребенку.
– «Узун кулак»? – подначивает Ильяс.
– Тогда уж «Узун клак», так точнее – поправляет невозмутимый командир роботов.
Ильяс и Енот отступают, впрочем возможно не только по причине невозмутимости инженера Эхо, но и от теплого взгляда нашего майора, поотечески ласково наблюдавшего эту перепалку. Инженер откланивается. Остаемся маленькой и более – менее своей компашкой. И тут майор ошарашивает меня тем, что мы сегодня будем заниматься нейтрализацией некоего чина из одного из соседних анклавов. Для нашей группы этот военный чин не чужой – благодаря ему Ильяс остался без зубов. А я чуть не сгорел в совмещенном санузле загаженной квартирыхрущевки. Его бывшие подчиненные – наши теперешние сослуживцы Ремер и Енот еще больше его любят. Для них он прямой предатель и своего бывшего начальничка они готовы загрызть зубами. Вот теперь возможность поквитаться нашим руководством в лице начраза дана недвусмысленно. Но оказывается, что им грызть не придется. Сегодня будет бенефис Мутабора и его дрессированной кошки. Неугодный начальству Кронштадта чин из соседнего анклава будет убит морфом. Кронштадт будет совершенно не при чем. Для нынешних времен – обычное дело. Тем более, что этот смертник чересчур самоуверен. Это всегда было опасно, а по нынешним временам – так и просто смертельно.
– И как это будет устроено? – спрашиваю я майора.
– Да примитивная засада. Ничего особенно нового. Значит, возвращаться он будет по старой дороге, на своем навороченном «Хаммере». Задача всем прибыть в 16.10 на точку сбора. Все свои роли знают?
Тут я убеждаюсь, что оказываюсь единственным недотепой. Остальные явно в курсе и майор их отпускает. Остаюсь я да Енот.
– У поводыря уточните, что да как – кидает мне майор, явно собирающийся нас покинуть.
– У него, что ли? – туплю я дальше.
– Именно. И кроме того у вас по месячному плану сегодня визит в Петропавловку, в медпункт?
– Ну да…
– Вот и действуйте по плану.
Выкатываемся с задумчивым Енотом на солнышко. За нами никто не выходит, видно им еще есть, что обсуждать. Вопросов у меня куча, а он как на грех сам на себя не похож, задумчивый какойто и я бы даже сказал благостный. Некоторое время идем молча. Потом я всетаки решаю, что прояснить ситуацию все же стоит и кроме того мне любопытно – что за роль предстоит мне. Для пробы спрашиваю – что это с ним такое?
– Да день рождения сегодня у меня. Тридцатник разменял – не очень охотно признается мой спутник.
Надо же. Ну тогда понятно – тридцатник – это для мужчин весьма специфичный рубеж. Обычно в это время мужчины вдруг понимают, что их здорово природа обманула.
Ведь во время детства и потом – в подростках – мальчишки считают, что это пока еще не жизнь и самое главное начнется потом. Вот станешь взрослым – тогда огого какая будет житуха, а пока – фигня несущественная, просто тягостное ожидание взрослости. И вот наконец наступает взрослость, самое время жить от души, ан оказывается, что взрослостьто не такая и вкусная штука и уже ничего нового не будет, все во взрослом возрасте уже предопределено и теперь жизнь с достигнутой вершины – только вниз. Нет, разумеется можно оттрахать еще больше девок, выпить еще больше водки и надыбать еще больше денег, но вот новизны, чувства первого открытия, свежести, восторга щенячьего – уже не будет. И вчерашний мальчишка ужасается этому крайне неприятному факту. Ему становится грустно, что вот торопился как дурак – и, выходит, пропустил столько всякого вкусного, захватывающего
