Человечество привычно к войнам. Любимые герои у людей – военачальники. Вся история – сплошные битвы. Потому, когда мир захлестнуло ордами восставших мертвецов, ничего особенного, в общем, и не произошло. Просто очередная война. Ну, немного другой противник, а так – дело известное.
Авторы: Берг Николай
в весьма престижной фирме по поставкам алкоголия и черт его занес в командировку в Питер…
Ирина кивала головой, округляла глаза, прихлебывала ароматное винцо и думала. Да, определенно, машину она может угнать. Но вот вопрос в том – а хочет ли она это делать? Совсем недавно, пожалуй, сработала бы не задумываясь, и сейчас уже здоровяк стоял бы растерянно на дороге, а иностранный грузовичок с зубастыми колесами вездехода уже пер бы к ближайшему съезду с трассы. Но теперь… Теперь Ирке почемуто не хотелось с триумфом возвращаться на трофее. Прошедшие дни блуждания по лесу и болотам както странным образом позволили глянуть со стороны на ее жизнь в последние месяцы. И неприятная мысль пришла Ирине в голову: «Все, что они с таким трудом создали вместе с Витькой привело к тому, что стал Витька председателем колхоза. Бедного, никчемушного и что самое поганое – бесперспективного».
Ирина поежилась. Здоровяк, рассказывавший как раз о том, что на этих семинарах и деловых встречах и минуты свободной нет и вот он в Питере уже четвертый раз был, а толком даже и посмотреть ни на что не успел, только ели да пили, да еще дела вели, так что без разницы – что Париж, что Питер, все равно постоянно в гостиницах, принял это за проявление сочувствия и кивнул головой.
– Нет, какой там колхоз – отчетливо подумала Ирина – колхоз куда лучше. Тут у нас получилось убогое средневековье. В колхозето худобедно люди понимали, что делать надо, а тут кроме Мелании и пары соседокстарух никто с землицей и свинками дела толком не имел, горожанки же… Опять же фельдшерскоакушерский пункт в колхозе был. Техника была. Семенной фонд и прочие приусадебные огороды… А эти горожанки… Шить не умеют, одна умеет вязать, и то плохо. Ирина стала перебирать достоинства жительниц ее баронства и вспомнив про таланты Верки мысленно сплюнула и ощетинилась.
– Тут мне начальство звонит в самый неподходящий момент и требует, чтобы я все бросил и хоть на такси, хоть вертолетом – но успел подписать документы на поставки продукции по Свирским круизам! Дескать заболел наш представитель, а я в этом регионе единственный, кто успеть может – нельзя терять контракт, выбьют из бизнеса, потом не вернешься. Я уж было совсем на колоннаду Исаакиевского собора взобрался – меня на лестнице звонок застал. Все таки посмотрел сверху на Питер, правда в спешке, без удовольствия и тут же отправился нашего представителя заменять… – продолжал свою сагу здоровяк.
Ирина продолжила размышлять.
– Когда мы с Витькой вдвоем жили, еще куда ни шло. (Ирина покивала поощрительно головой и здоровяк обрадовался вниманию как ребенок). Но мы же полагали, что одни из человечества уцелели. В этом было чтото… Как Адам и Ева… И Верка, сука! – тут Ирина аж перекосилась от злости, испугалась, что не в тему, прислушалась. Оказалось, что очень удачно попала в масть – здоровяк как раз описывал свою встречу с сотрудником, который успел обратиться и активно напал на пришедшего в номер. На громадное счастье здоровяка весовые категории настолько были разные, что отделался здоровяк порванным в хлам пиджаком, а больного спеленал в одеяло – и когда понял, что это нежить – ужаснулся до ледяного пота.
– Знаете, я как пощупал ему пульс – а он холодный сам, и глаза такие, знаеете, так я вспотел в момент, только таким холодным потом пробило, что ледяшками буквально вспотел – доверительно рассказывал водитель.
Ира сочувственно улыбнулась и впервые за все время, пожалуй, отчетливо подумала о том, что все это время гнала от себя. О том, что нет у Витьки будущего. Жизни человеческой у него тоже не будет. Будет тягостное, жалкое выживание, тяжеленная работа впроголодь и впустую. И если она к нему вернется – то и у нее все будет плохо. Как ни корячились на зачистках – а жратвы на зиму не собрали, разве что вонючий вискас поможет протянуть ближайшую зиму. Свинки – хорошее подспорье, только и их кормить нечем, не коровы они, травой сыты не будут.
Боеприпасов больше не стало, а продвигаться дальше по дорогам – будут поселки еще больше, зомби еще гуще. Там патронов не хватит точно. Значит еще однадве деревушки – и все, придется дубинами работать. Или топорами. Витька толковал както, что по зиме зомбаки будут вялые, можно патроны экономить. Положим зимой можно будет дубинами – топорами махать, ладно, хотя в избах с низкими потолками топором не размахнешься толком. А дальше что? А дальше – медленное угасание. И держится все на Витьке и на ней, Ирке. Вот сейчас она уехала – Витек дерьма ковшом хлебнет, Вера ему не помощь. И ведь не переубедишь балбеса, он все время любил повторять фразу какогото напыщенного итальянца: «Лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме! Тото этот тальянец не остался председателем колхоза в деревне, а дернул в императоры. Ирину не
